отстреливанию все подходящих зараженных. — Хочешь сказать, это наши последние минуты?
— Думаю да, Джон, — ответил Митчелл тихо. — Я спустил женщин и детей в подвал, но если они прорвутся в дом, дверь туда тоже не выдержит. Со временем они снесут и ее. На улицу тоже не выйти. Потеряем очень много людей.
— А что со входом в подвал со стороны улицы? Его они тоже штурмуют? — вновь прекратив стрелять, спросил я.
— Как ни странно, его не трогают. Видимо, еще не обнаружили. Бродят возле, но пока лезут через окна и в главный вход.
— Тогда это наш единственный шанс протянуть до утра. Сколько сейчас времени?
— Почти два. Что ты предлагаешь?
— Предлагаю спуститься в подвал и тихо ждать. Если повезет, у них не хватит ума подумать о нем, когда они войдут в дом и никого не обнаружат. К тому же дверь там достаточно крепкая, может, выдержит до рассвета. Если все получится, утром уйдем.
— Ты действительно в это веришь? — расхохотался вдруг Митчелл. — У них хватило ума скооперироваться вокруг Вуда и притащиться сюда, значит они каким-то образом общаются между собой. Ладно, других вариантов у нас в любом случае нет. Я соберу оставшихся, а ты кончай стрелять и спускайся вниз.
В следующие несколько минут мы прекратили огонь и спустились в подвал. Заперев за собой дверь, люди сбились в тесную испуганную кучку, напоминающую стадо безмозглых, подготовленных к закланию овец. Всем нам было страшно и все мы ждали. Кто-то молился, кто-то беззвучно плакал, на лицах некоторых проступало принятие неизбежного. Каждый из нас сознавал, что шансы выжить минимальны.
Когда все расселись по местам и наконец затихли, Митчелл встал и толкнул пылкую речь:
— До рассвета осталось около четырех часов и этот подвал наша последняя надежда на спасение. Совсем скоро зараженные выбьют дверь и войдут в дом. Каждый из вас должен понять, что один единственный звук привлечет их внимание и тогда мы окажемся в ловушке. Отсюда уже будет не выбраться. — Переведя дыхание, он прошелся многозначительным взглядом по лицам женщин и детей, а затем продолжил: — Что бы не происходило наверху, никто, еще раз повторяю — НИКТО не должен издавать ни звука! Это ясно? Хотите, можете завязать рты себе и детям, но я не должен слышать ни единого писка. Все. Ждем рассвет и молимся Богу, чтобы он наступил как можно скорее.
Закончив, он повалился на пол, подтянул к груди длинные, согнутые в коленях ноги и устало ссутулился. Выражая согласие, люди безмолвно ему кивали, но ужас, застывший в глазах большинства из них, выдавал отчаяние и обреченность.
Дом сотрясался от ударов еще минут десять, а потом мы услышали, как почти одновременно дверь и одно из окон не выдержали, впустив внутрь несметное количество жаждущих отнять наши жизни тварей.
Глава 45
Стискивая в руках взведенный карабин, я стоял внизу каменной лестницы, что вела из подвала в кухню и ждал. Нас было тридцать восемь человек. Тридцать восемь тех, кто взял в руки оружие и заявил, что пристрелит всякую тварь, прежде чем та доберется до его шеи.
Среди нас были все способные на вооруженный отпор мужчины, несколько еще бодрых стариков, пара умеющих обращаться с огнестрельным оружием женщин и пятеро подростков. За нашими спинами остались только беспомощные взрослые, дети и инвалид-колясочник. Все хранили гробовое молчание.
Как оказалось, мы потеряли двоих. В ожесточенной схватке, завязавшейся в первые секунды после того, как открылась дверь, погибли парень по имени Стив Паркер, а также старик в возрасте шестидесяти девяти лет. По рассказам тех, кому довелось принять на себя штурмовой удар, в холле происходила настоящая бойня.
Первого зараженные вытянули на улицу и в прямом смысле слова растерзали на части. Каждый из них хотел опередить своих собратьев, чтобы провести жуткий обряд по его перевоплощению, а потому твари алчно тянули к нему кровожадные глотки и посиневшие пальцы. Они набросились на него, словно свора голодных псов и настолько сильно тащили его тело в разные стороны, что уже через считанные секунды от Стива Паркера остались лишь бесформенные куски мяса.
Второго задушил один из ворвавшихся внутрь ублюдков. В компании еще двоих зараженных, он сумел прорвать цепь обороняющихся и как бесчинствующее злобное животное, принялся нападать на все живое. В том переполохе старик и погиб. Ублюдков в итоге перестреляли, но его спасти не удалось.
Сейчас наверху происходил грандиозный погром. Из подвала мы отчетливо слышали, как твари передвигаются по дому, ища куда-то запропастившихся жертв. Пока что они не догадались о нашем местонахождении и нам оставалось лишь лихорадочно ждать. Ждать и надеяться на исключительное везение, на мизерный шанс, что никого не найдя, они уберутся туда, откуда пришли.
Но проходила минута за минутой, а они даже не думали признавать поражение. До нас доносился топот сотен шаркающих ног, гнусное горловое бульканье, хрипы, визги, грохот летящих на пол предметов, хлопанье дверьми и периодически раздающийся скрипучий крик. Казалось, минула целая вечность, а твари по-прежнему толпились в доме, заглядывали во все углы, обходили все комнаты. Прежде чем они догадались, где мы, прошло полтора часа.
Обнаружил нас какой-то зараженный. Он с силой толкнул дверь, издал возмущенное сопение, нетерпеливо похрипел, толкнул сильнее и сообразив наконец, что она заперта, начал уже безостановочно рваться внутрь. После ряда безрезультатных попыток прозвучал уже известный нам крик, который, судя по всему, и был их способом коммуникации. Им он явно призывал на помощь остальных.
— Все-таки нашли, мрази, — злобно прошептал рядом со мной Эдвардс.
Мы стояли плечом к плечу и смотрели на тонкий луч света, пробивающийся из под двери, которую дергали и толкали уже несколько пар рук. У нас было два месяца, чтобы подготовиться к их приходу, поэтому дверь была прочной, а замок надежным, но так же мы думали и о той, что не так давно они снесли на главном входе.
Свет в доме мы оставили намеренно. В отличие от зараженных, никто из нас не обладал ночным зрением, а если они пробьют и эту последнюю оборону, стрелять по ним в темноте будет куда сложнее.
— Черт бы меня побрал, — шепотом выругался Моррис, — и почему эта мысль пришла мне в голову только сейчас? Мы должны были приварить сюда заградительную решетку, наподобие той, что стояла в метро и тогда бы без проблем перестреляли этих сучьих выродков.
— Да уж, отличная идея, Моррис, — усмехнулся Митчелл. — Жаль только, что так поздно.
— Может, она продержится до утра? — с надеждой проговорил Чарли.
— Шутишь? Максимум час, — возразил кто-то в
