— И лекари не в состоянии им помочь? — недоверчиво спросил Орвилл, — даже боль не могут унять?
— У нас разные болезни есть, и не от всех вылечивают, а когда больному ничего не помогает и он только мучается сам и его родные не знают, чем облегчить его страдания, то смерть в этом случае представляется избавлением. Правда, у нас такое запрещено, но можно попросить…
— Я это делать не буду, — отрезал Крайден. — Ни по чьей просьбе. Даже по твоей. Ты это хотела спросить?
Сумерки уже переросли в густую ночь, на небе зажглись звезды, трещал костер, а я перебирала свои мысли, рассеянно глядя по сторонам. Заросли «борщевика» были чуть светлее на фоне темного склона и я не сразу поняла, что там происходит какое-то движение. На фоне светлой травы с широкими листьями крутились темные тени, не имеющие никакой формы. Они то вздымались вверх, выскакивая выше верхушек, то двигались горизонтально, сплетаясь друг с другом в темные клубки и опять распадаясь. Звери? Не похоже… что это такое?
— Лерия, спокойно, — Орвилл уже стоял рядом, напряженно всматриваясь в направлении непонятных сгустков мрака, — передвинься поближе к костру, — он выложил два ствола, продолжая костер в сторону. — Сейчас будет стена… не вздумай только никуда убегать, это верная гибель. За огонь они… не пойдут.
— Кто это, Орвилл? — даже отсюда было видно, что темные сгустки постепенно приближались к нам, — а если они захотят обойти костер… что тогда делать?
— Встань ближе к костру!
— Что это? — зубы застучали от страха.
— Дейты, — выдохнул Крайден, — вот ведь угораздило попасть… я бы их разметал без остатка, но чем? — последнее он буквально простонал, скрипя зубами. — Я и мышь не убью сейчас!
Темные сгустки продолжали свой непонятный танец, приближаясь к костру с каждой минутой и уже было видно, что это очень плотные темные вихри, беспрерывно движущиеся во всех направлениях и взвивающиеся время от времени вверх. Темная полоса из них стала расползаться в стороны и загибаться, охватывая костер и нас с Орвиллом в кольцо.
— Орвилл, они нас… убьют?
— Не смотри туда! Подползи к костру как можно ближе!
— Ты же маг, Орвилл, неужели ты ничего не знаешь, что можно противопоставить им? — проклятые сгустки были уже так близко, что до кожи доносились холодные булавочные уколы с их стороны, от которых немело лицо. — Ну подумай, напряги память!
— Им можно противопоставить только силу, а у меня ее нет!
— Лиенвир говорил, что у меня ее много… ну подумай, прошу тебя! Может быть, ты сможешь воспользоваться чем-то у меня! Я же ничего сама не могу… ну попробуй хоть что-то сделать!
На мгновение промелькнула мысль, что если я сейчас умру из-за этих непонятных тварей, то перенесусь к себе, только вот если б это было действенно, то провидец предусмотрел бы эту возможность и сообщил о ней…
— Вставай, Лерия, — рявкнул сзади Орвилл, — вставай, раскинь руки и закрой глаза! Думай обо мне, представь, что мы — одно целое, которое наконец соединилось из двух частей! Давай, думай, что ты — моя часть, всегда была моей… у нас все общее, одно тело на двоих, одна душа на двоих! Мы теперь одно существо, один человек!
Он маг, он лучше знает, что надо делать в таких случаях… что бы там ни было, но даже если это один шанс на спасение, то его надо использовать! Нельзя смотреть на прыгающую перед глазами черную стену, уже почти замкнувшую кольцо вокруг нас, надо раскинуть руки и прислониться… нет, войти мысленно в того, кто стоит сзади, направить туда все, что находится сейчас внутри меня, слиться в одно целое и прорасти через него каждым нервом… светящиеся стволы, вокруг которых надо обвиться… что-то бьется внутри и последним усилием заставить себя биться в такт чужому ритму… попасть в такт… сдвинуть амплитуду колебаний… еще немного, чтобы каждый удар двоих сердец происходил одновременно, как один… р-раз… два… три… холодный комок стреляет внутри и новое общее тело переполняет удовольствие от исторгнутой из него мощи, а вокруг начинает плясать светящаяся багровая стена жидкого пламени, в которой сгорают без остатка порождения мрака, вышедшие на нас…
— Лерия, это получилось, ты слышишь?
— Они… ушли?
Слабость была жуткая, даже язык во рту едва шевелился и веки было также трудно поднять, как гоголевскому Вию. Но это была физическая слабость, а внутри… внутри бродили до сих пор отголоски той необычайной эйфории от собственной силы, мощный выброс которой я испытала с помощью Орвилла. Ощущение неограниченного могущества, когда одним пальцем можно своротить горы, вседозволенности при полном отсутствии сопротивления с чьей бы то ни было стороны… ну не считать же дейтов настоящей опасностью, имея в своем подчинении то, что было недавно? В момент выброса силы ничто на свете не было мне помехой, если бы не собственные сдерживающие центры, то еще неизвестно, что осталось бы на месте неизвестного озера! Или это Орвилл сдерживал меня, а я порывалась устроить здесь конец света? Вошла в раж и не смогла совладать сама с собой?
— Их смело защитой. Они сгорели, а защита вокруг нас такой силы, что здесь можно жить не один день!
— Орвилл, я не очень понимаю…
— То, что произошло, из области высшей магии, подтвержденной теоретическими выкладками, но никогда не имевшей практического подтверждения. Приводились только доказательства, что такой факт может быть, на деле же все эксперименты постоянно проваливались. Запечатанный резерв может вскрыть только тот, кто делал это, ну еще Совет, а я смог зачерпнуть у тебя силы и направить ее… поставить защиту для нас, хотя я совершенно бессилен, как и прежде! Когда мы дойдем до Академии, ты подтвердишь, что произошло сегодня ночью?
— Конечно, — я с трудом разлепила глаза и села. — Эта стена… она и есть защита?
— Твоих сил хватило, чтобы разметать здесь все, — Крайден обнял меня за плечи, — посмотри вокруг! Мы уйдем отсюда, а она останется еще надолго.
Всплывающие в памяти воспоминания о прошедшем больше всего напоминали фильмы катастроф, которыми Голливуд обожает пугать недозрелые умы. Незримая сила пропахала борозды в каменистой почве, взрывая на лету взметнувшиеся вверх камни, поваленные стволы деревьев лежали строго в одном направлении — вершинами от нас — и издалека казалось, что это протоптаны тропинки на зеленых склонах котловины. Заросли «борщевика» потерпели самые большие изменения и зелень сохранилась лишь на двух крошечных островках, а остальное было завалено небольшими камнями и угловатыми обомками скальной породы, при виде которых глаз начал автоматически искать места в окружающем ландшафте, откуда они были беззастенчиво выдернуты. Размер некоторых превышал рост человека и в довершение всего длинные полосы гари простирались от края завалов почти до самого костра. В таком кошмаре вряд ли кто смог выжить…
