Сложнее было определиться с теми сведениями, которые без ущерба для страны надлежало передать иностранцам. Они должны были заинтересовать американских разведчиков, показать значительные оперативные возможности агента по получению важной документации и создать предпосылки для дальнейших контактов. С другой стороны, все эти материалы ни в косм случае не должны нанести ущерб нашим секретным проектам или раскрыть перед американскими специалистами перспективные возможности советских научно-технических разработок в этой области. Решено было остановиться на некоторых схемах общею плана и отдельных узлах наших тактических ракет с дальностью до 800 километров. Весь объем подобранных для передачи в ЦРУ материалов давал весьма хаотичную и пеструю мозаичную картину, которая не складывалась в целостное полотно и не раскрывала действительных секретов нашего вооружения.
Не менее тщательно готовились и сами «оригиналы»—документы с грифом «Совершенно секретно», которые Плавин должен был переснять на фотопленку и в дальнейшем передать негативы сотрудникам американской разведки. Для абсолютного правдоподобия и достоверности на каждую страницу наносились все необходимые подписи, визы и резолюции, ставились соответствующие печати и штампы, номера экземпляров и прочая атрибутика важных деловых документов. Даже сорт бумаги использовался тот, который был в ходу на этом оборонном предприятии.
Но как провезти пленку с отснятыми документами через границу, не провоцируя лишних вопросов со стороны наших пограничников и таможенников? Конечно, им можно было бы дать команду сверху, но тогда вся конспирация могла бы пойти прахом, а рисковать в этом деле, полагаясь на русский «авось» было нельзя. Плавиным был найден весьма легкий, остроумный и безопасный способ, который чуть позднее и американцев привел в изумление.
Тщательно разрабатывалась легенда поведения агента в процессе контактов с сотрудниками зарубежной спецслужбы. Особое внимание уделялось тем мотивам, которые будто бы заставили Плавина обратиться к американцам с предложением продать им секретную информацию. Здесь пошли, что называется, от жизни, — отсутствие жилья и реальной перспективы его получения в ближайшем будущем. Единственный возможный вариант—покупка кооператива, для чего и понадобились деньга, которые инициативник и рассчитывал получить от американской разведки за представленные секретные документы.
Пришлось поломать голову и при выборе страны, в которой с наименьшим риском и максимальной эффективностью можно было бы провести операцию по подставе. Остановились на Дании. Здесь, в Копенгагене, советские спецслужбы еще не проводили острых оперативных мероприятий, а вот американцы «засветились» изрядно. Только что был обнаружен специально проложенный тоннель в сторону посольства СССР, а в датской резидентуре ЦРУ вдруг появились разведчики, владеющие русским языком.
Наконец, 28 марта 1966 года группа советских туристов, в которую был включен Плавин и оперработник Ленинградского управления КГБ, которому предстояло обеспечивать работу агента, а при необходимости — и подстраховать его, выехала из Москвы в Копенгаген.
— Мое включение в группу состоялось успешно, — вспоминает Михаил Моисеевич,—но попотеть пришлось изрядно. Как и все туристы, получил положительную характеристику-рекомендацию на своем предприятии, собрал кучу других документов, прошел собеседование и наконец был включен в группу. Тогда желающих побывать за границей было много, конкурс большой, и брали лучших. Нынешним туристам в это невозможно поверить, но в те годы было именно так.
Проблемы начались за границей. Оказалось, что самое трудное — это незаметно оторваться одному от нашей туристической группы. Соблюдая строгие инструкции, везде ходили вместе, в крайнем случае группами по три-четыре человека, и любая отлучка, а уж тем более опоздание, вызывали вопросы руководителя, недовольство и подозрительность наших некоторых особенно бдительных туристов.
Мы уже говорили, что по странному стечению обстоятельств первый выход Плавина на американских дипломатов состоялся 1 апреля. Но в тот день ему было явно не до смеха. Оторвавшись от группы и доехав на такси до посольства США (адрес, место расположения и способы добраться до него были предварительно проработаны еще в Ленинграде), он с трудом заставил себя пройти несколько ступенек, чтобы подняться на крыльцо и позвонить в дверь. Было два часа пять минут пополудни.
Прежде всего, пришлось долго объяснять принимавшему его дипломату цель визита. Американец никак не мог въехать в проблему, так как плохо знал немецкий язык, а о русском и понятия не имел. Наконец он кое-что понял и пригласил вице-консула, который представился Бобом. У этого с русским было неплохо. К необычному посетителю он проявил искренний интерес и внимательно слушал его, время от времени задавая уточняющие вопросы и делая пометки в своем блокноте. А когда увидел, как Плавин вытащил из своего фотоаппарата кассету, на катушке которой под обычной пленкой были намотаны негативы с секретными чертежами, и вовсе изумился. Остроумно, просто и попробуй найди!
Для посольской резидентуры ЦРУ в Дании приход советского шпиона-ииициативника был неожиданным и радостным сюрпризом. Ну просто подарок судьбы, улыбка Фортуны. Еще бы, такого в Копенгагене никогда не было. К тому же рухнувшая недавно затея с прокладкой тоннеля под советское посольство требовала новых действий, чтобы хоть как-то компенсировать столь очевидный и шумный провал в оперативно-разведывательной работе.
Во время встречи Плавин выдвинул свои финансовые условия, на которых он готов передать эту пленку и другие негативы, хранившиеся в гостинице. Американцы согласились и договорились о следующей встрече через день. Назначили время и место встречи.
Только выйдя из здания посольства США, Михаил понял, какое нервное напряжение он только что испытал. Казалось, он устал и был измотан на пять лет вперед. А его первый визит продолжался всего-то один час и десять минут. Слава богу, в группе почти двухчасовой отлучки одного из туристов ни кто не заметил, и Плавину не пришлось объясняться по поводу того, где он был и что делал.
Второе свидание с американцами, как и было договорено накануне, произошло в автомашине, судя по всему, принадлежавшей посольству США. Кроме Боба в ней участвовал и американец по имени (явно вымышленному) Александр Павлович, практически без акцента говоривший по-русски. Позднее выяснилось, что это был установленный сотрудник ЦРУ Питер Грей. Прежде всего, он отметил, что представленные документы подлинные, но несколько устаревшие. Получив вторую пленку, он стал задавать десятки заранее подготовленных вопросов обо всем, что касалось Плавина, его работы, доступа к секретным сведениям и условиях их передачи американцам. Особо его интересовали мотивы обращения к американским разведчикам. Именно в ходе этой встречи Михаил убедился в том, насколько правильно был выбран повод для его встреч с американцами и глубоко продумана легенда поведения. Здесь же «по-деловому» договорились и о конкретной цене за «секретные» материалы. «Если вы согласитесь сотрудничать с властями США, — подвел итог беседы Александр Павлович, — то станете очень богатым человеком».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
