Вопреки всем нашим опасениям, получив фотонегативы и проанализировав их, американцы стали сами как зеницу ока оберегать своего нового агента и, прежде всего, — от сотрудника КГБ, сопровождавшего группу. Для того, чтобы обеспечить Плавину незаметный выход из своего номера поздним вечером на одну из встреч и тайное ночное возвращение, они подсыпали в пищу сотруднику госбезопасности какой-то состав и, что называется, «отключили» его на всю ночь, а заодно тщательно проверили содержимое его чемодана, дорожной сумки, одежды и записи в блокноте. В день отъезда нашей тургруппы американцы решили провести с Плавиным короткую личную встречу прямо па вокзале, и чтобы отвлечь внимание советских туристов и оперработника от своего агента, даже спровоцировали небольшую потасовку с чекистом, подослав к нему какого-то субъекта с явно уголовной внешностью и вызывающим поведением.
Наконец поездка окончилась, и туристическая группа вернулась на Родину. Первый этап оперативной игры был успешно завершен.
—Даже если бы дело закончилось только этим, операцию уже можно было бы считать успешной, — комментирует события тех лет полковник Юрий Шаров. —Давайте подведем первые итоги. За десять дней проведено шесть продолжительных встреч с американцами, в которых приняли участие трое сотрудников ЦРУ, работавших в Дании под дипломатической крышей. Это свидетельствовало об активном использовании американцами этой западноевропейской страны в своих разведывательных интересах против нашего государства. Впервые мы узнали о возможности бесконтактного использования детектора лжи. Были получены крайне важные сведения о возможностях, приемах и методах работы ЦРУ с позиций третьих стран как по отдельным лицам, так и по тургруппам. Наконец, нам стали известны подставные адреса, способы связи на линии разведцентр — агент, новые нюансы работы с микроточками. Но самое главное в том, что мы довели до американцев нашу оперативную дезу по ракетному оружию, заинтересовали их этими сведениями, внедрили Плавина в агентурную сеть ЦРУ, чем создали условия для продолжения и углубления его контактов с американской разведкой.
Но как дальше будут развиваться события?..
Этого не знал никто.
«ШТОРМ» ГОД ЗА ГОДОМ
Подчиняясь нерушимым требованиям конспирации, за время своего существования оперативная игра сменила ни одно название: «Аврал», «Спираль», «Искра», наконец, «Штурм» и «Шторм». Не менялись только офицеры контрразведки, ведущие это дело, и исполнитель оперативного замысла. Вернувшись в Ленинград, он отправил открытку на подставной адрес с условным текстом, что все идет нормально. Так начался почтовый роман с ЦРУ. Первый год, как и следовало ожидать, не был отмечен интенсивной перепиской. Видимо, обе стороны анализировали опыт первых встреч, изучали полученные сведения, разрабатывали стратегию и тактику дальнейших контактов, способы проверки.
В ноябре этого же, 1966 года председатель КГБ при СМ СССР Юрий Андропов обратился в ЦК КПСС с предложением о проведении операции по дезинформации противника через возможности Плавина по вопросам разработки и состояния ракетно-ядерного оружия Советского Союза. В те годы даже в оперативной работе КГБ СССР действовал только по согласованию с партийными органами. А по таким серьезным мероприятиям, как дезинформация противника по основным военно-техническим разработкам с выездом исполнителя оперативного замысла за границу и его прямыми контактами с представителями зарубежных спецслужб, требовалась санкция на самом верху. Конечно, в ЦК не докладывали ни имени нашего агента, ни страны, где проводились контакты — ничего, что могло бы даже при случайной утечке информации навести на след Плавина. Во всех документах, которые мне приходилось читать по этой оперативной игре, вместо имен, названий, цифр, дат и прочих важнейших сведений ставились пропуски, а конкретная информация вписывалась от руки, да и то в первые экземпляры.
Специальным постановлением ЦК КПСС (не многие чекистские операции удостаивались такой чести!) было санкционировано продолжение оперативной игры. С этого момента началась подготовка чертежей, схем, текстовых разработок и фотографий для долговременных дезинформационных мероприятий. Меня поразил факт, что успешное проведение операции обеспечивали десятки, а может быть, даже сотни людей. Каждый делал свое дело на каком-то определенном этапе. Но вполне хватило бы пальцев на одной руке, чтобы сосчитать тех офицеров госбезопасности, которые знали всю тактику и стратегию этой уникальной игры, все нюансы и тонкости проводимых мероприятий и сводили воедино труд и усилия многих чекистов.
Тем временем тайное взаимодействие стало набирать обороты. Совместно со своими кураторами из КГБ Плавин готовил микроточки с добытой им «секретной» информацией, заделывал их в открытки и направлял по известным ему адресам (не более одного почтового отправления в каждый адрес) во все концы света. В ответ он получал открытки с такими же микроскопическими вложениями, где ему давались очередные задания, указывались новые адреса. В общем, велась рутинная, но крайне напряженная и кропотливая шпионская деятельность, которая приносила известную пользу и нашей стране, и Комитету госбезопасности.
Вскоре появились ощутимые результаты этой работы. Тщательный анализ адресов, откуда на имя Плавина поступала корреспонденция, их проверка и постановка на почтовый контроль открыток и писем, обнаружение отдельных демаскирующих признаков помогли выявить американского агента, работающего на территории СССР и еще не известного нашей контрразведке. Кажется, американцами была допущена явная ошибка. Один и тот же почтовый адрес они дали двум агентам, фактически подставив своего осведомителя, который вскоре был установлен органами госбезопасности и взят в активную разработку. Впрочем, не исключено, что это могла быть и проверка Плавина. Ведь если бы был арестован второй американский конфидент, пославший письмо на тот же адрес, что и Плавин, значит, последний работает под контролем КГБ... И наоборот.
Но наши контрразведчики предусмотрели этот возможный маневр. Они до поры до времени не стали задерживать американского осведомителя, а лишь держали его работу под плотным наблюдением незаметно для самого объекта изучения.
Наконец, в мае 1968 года в игре наступил качественно новый этап. Проверив Майкла в деле и закрепив оперативный контакт, сотрудники ЦРУ направили ему письмо с тайнописью — скрытым текстом, который становится видимым лишь после его обработки специальным раствором, состав которого известен только их агенту. Обработав письмо, Плавин узнал, что в Русском музее Ленинграда, в зале номер три, где экспонируются старинные иконы, под подоконником первого от входа окна для него будет заложен тайник. Судя по всему, закладку произвел атташе по культуре посольства США Джон Туи, посетивший этот музей. Об этом свидетельствовали сводки наружного наблюдения, которое временно было установлено за американским дипломатом во время его приезда в Ленинград.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
