На наш взгляд, наиболее взвешенной и объективной является позиция по этому вопросу монгольского ученого Ш. Нацагдоржа, который в написанной им биографии Чингисхана отмечал: «Рашид ад-Дин констатировал, что, поскольку Чингисхан в период 1168–1194 гг. «находился в расстроенном состоянии», «обстоятельства его жизни не известны в подробностях и погодно» и «пишутся сокращенно». По мнению немецкого востоковеда П. Рачневского, «было что-то такое, что могло негативно сказаться на репутации Завоевателя вселенной и на что было наложено табу как для современников, так и для более поздних историков». Это и привело к тому, что образовался десятилетний пробел в биографии Чингисхана. П. Рачневский допускает, что в течение десяти лет, когда имя Чингисхана не упоминалось в исторических хрониках, его на родине не было, и «есть основания считать, что он бежал из Монголии, дабы найти прибежище у цзиньцев, или даже, будучи «захваченным ими в плен, обращен в рабство».
Основанием для его гипотезы является свидетельство чиновника Сунской династии Чжао Хуна, которое, в свою очередь, ни на чем не основано и имело целью лишь дискредитацию чести и достоинства Чингисхана, и поэтому не бралось во внимание историками. П. Рачневский же вновь вытаскивает на свет это сообщение, дабы объяснить, почему в течение десяти лет о Чингисхане ничего не было слышно.
Мы не можем согласиться с гипотезой П. Рачневского. И прежде всего отметим, что он путается в датировке и последовательности событий… По Рачневскому, Чингисхан бежал из цзиньского плена и вернулся на родину в 1195 г., и уже буквально через год вместе с Торил-ханом, помогая тем же цзиньцам, он воюет со своими кровными врагами, татарами. Трудно поверить в то, что Чингисхан, о котором в течение десяти лет не было ни слуху ни духу, вдруг, неожиданно, снова появляется, как ни в чем не бывало возвращается на престол улуса «Все Монголы» и, более того, собирает дружину и воюет с татарами.
Допуская, что Чингисхан целых десять лет был в цзиньском рабстве, П. Рачневский ни словом не обмолвился, что происходило в Монголии в его отсутствие. Сам собой напрашивается вопрос: что делал в это время Жамуха? Почему не занял ханский престол, после того как разгромил побратима и главного соперника в борьбе за власть и тот бежал за пределы Монголии? Ведь тогда занять ханский престол в улусе «Все Монголы» для Жамухи было проще простого. Но этого не произошло.
И так же, как и в отношении Чингисхана, остается неразгаданной загадкой, где в это время был Жамуха и что делал. Кроме того, не ясно, что делали в это время и другие соперники Чингисхана – тайчуды, найманы, татары. Все это неоспоримо свидетельствует о том, что Чингисхан в указанный выше период времени никуда не девался, постоянно находился на родине, занимал престол хана улуса «Все Монголы», укрепляя его и наводя свои порядки. (Нацагдорж Ш. Жизнеописание Чингисхана (на монг. яз.). Улан-Батор, 1991. С. 55–57).
143
Если журхинских женщин, ставших зачинщицами распри, автор «Сокровенного сказания монголов» называет женами Сача бэхи, то у Рашид ад-Дина они – мачехи вождя журхинцев. Но это не меняет глубинной сути этого происшествия, которое положило начало процессу размежевания основной части сил, поддерживавших Чингисхана, и «временных попутчиков» из числа родовой знати.
144
Виночерпий Шихигур сетует на неспособность Чингисхана подчинить своей власти зарвавшихся знатных соплеменников, чего, по-видимому, не могло случиться в те времена, когда во главе улуса «Все Монголы» стояли Есухэй-батор и его брат, Нэхун тайши.
145
Бури бух был троюродным дядей Чингисхана по отцовской линии; хотя сам Бури бух не происходил из рода журхин, но был их соратником.
146
По мнению китайского монголоведа Сайшала, «главная причина конфликта Чингисхана и журхинцев заключалась в следующем. Журхинцы были потомками Охин бархага, старшего сына Хабул-хана. И, хотя их предводители, Сача бэхи и Тайчу, предпочли Жамухе Чингисхана, они кичились своим старшинством и стремились превратить молодого хана Чингиса лишь в номинальную фигуру. Намерения Чингисхана покончить с раздробленностью монгольских родов и племен противоречили их устремлениям своевольно управлять своими подданными. Иными словами, быть ли монгольским племенам объединенными в единое государство или оставаться по-прежнему раздробленными – вот в чем заключалась суть этого конфликта… который начиная с битвы «тринадцати куреней» и вплоть до 1196 г. продолжал еще более углубляться и наконец перерос в военное противостояние» (Сайшал. История Чингисхана (на монг. яз.). Улан-Батор, 2004. Кн. 1. С. 214–216).
147
Кумысные мутовки – специальные палки, которыми монголы пахтали кумыс в больших кожаных бурдюках.
148
Описываемые ниже события (поход Чингисхана на татар) относятся к 1196 г.
149
Китайский ученый Сайшал так описывает причины военного конфликта между чжурчжэнями и татарами и участия в нем Чингисхана: «После того как чжурчжэни уничтожили империю киданей и создали державу Алтан-хана, между ними и татарами с 1127 г. установились тесные взаимоотношения; татарские племена стали самым надежным проводником их враждебной государственной политики по отношению к монгольским племенам. Цель чжурчжэней была в том, чтобы «властвовать над инородцами силами самих же инородцев»…
Однако власти чжурчжэньского государства не были заинтересованы и в том, чтобы укреплялись сила и мощь самих татар. Они не только прекрасно знали ситуацию в татарском лагере, но и ждали подходящего момента, чтобы под любым предлогом воздействовать на татар.
Первый поход Чингисхана на татар на самом деле соответствовал указанной выше политике чжурчжэньского Алтан-хана. Татары были кровными врагами нескольких поколений рода хиад, и Чингисхан жаждал отмщения. Но собственных сил у него было недостаточно, поэтому до сих пор попыток отмщения он не предпринимал. Алтан-хан же считал использование раскола среди монголоязычных племен основой своей государственной политики.
В 1194 г. монгольские племена хатагин и салжуд вторглись в порубежные районы чжурчжэньской державы. Ее правитель, Чжанцзун-хан… направил против них три тумэна солдат, рекрутированных в приграничных районах, а также приказал татарам помочь военной силой. В следующем, 1195 г. чжурчжэньские войска под командованием Иламина и Ваньгинь Аньго двинулись в сторону озера Хулун и захватили четырнадцать куреней племен хатагин и салжуд. На этот раз на подмогу чжурчжэням выступило татарское воинство во главе с Мэгужин султом, которое захватило много добра. Однако действия татар были осуждены находившимся при войсках чжурчжэньским сановником Цзя Гу Цин Чэнем, поскольку добыча самих чжурчжэней оказалась незначительной. На большую же часть добычи посягнули татары. Это и послужило причиной военного конфликта, разгоревшегося между татарами и чжурчжэнями, и обвинений в предательстве, обращенных в адрес татар» (Сайшал. История Чингисхана (на монг. яз.). Улан-Батор, 2004. Кн. 1. С. 210–211).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
