Читаем без скачивания Томчин - Иван Петров

   Главная наша радость состоит в том, что Чжирхо заимел в свое распоряжение довольно много комплектов осадной техники с экипажами и уже удачно использовал их на вскрытии обороны нескольких маленьких городков размером со столицу Си Ся, во время чистки страны киданей от остатков засевших в них циньских войск. Часть полученного он срочно переправил нам под столицу, для апробации.

   Не надеясь на быстрый результат, потихоньку стали долбить китайцев их любимым оружием. Дорог не подарок, а внимание -- отношение к нам заметно переменилось. Из позиции конных дикарей, которые быстро появились, награбили -- сколько унесут, и также быстро исчезнут, не причинив вреда главной ценности империи, смело скрывающейся в городах, мы мгновенно перешли в разряд серьезных врагов, владеющих техникой, способной разрушить величественные стены и дать нам добраться до сладкой сердцевины империи -- ее божественного императора. Не сразу, конечно. Еще девять тысяч ведер, и золотой ключик будет у нас в руках. Но перспектива наметилась, это точно. Я говорю о той мысли, которая, по-моему, засела в императорской башке. Появился шанс еще в этой жизни отведать монгольского гостеприимства, а это уже -- прединфарктное состояние. Диагноз.

   Смех -- смехом, а обороняющиеся повели себя очень грамотно: собрали в единый отряд лучших лучников, обеспечили их достойным оружием и раскидали по танкоопасным направлениям с целью выведения из строя командиров намечающейся атаки. Соотношение наших потерь было таково, что я перестал считать горожан за людей, расслабился и первым наступил на грабли. Прочие наши воины спокойно расхаживали по площадке, готовя очередной залп, боевое охранение находилось метрах в двухстах от стены, вело вялую перестрелку с противником. А я, до которого было метров двести пятьдесят, получил стрелу в ногу, и, что странно -- не отравленную, а то каюк наступил бы сразу.

   Вылазку горожане наметили, а пострадал только я. Конечно, после прибытия осадных орудий у нас были потери, как-то раз стрела из самострела пронзила сразу трех человек. Но, в целом, это были редкие, почти случайные попадания -- в стычках мы теряли больше. Осада как таковая забрала около четырехсот человек, многие из которых прибыли с осадными орудиями. Рутина войны. Если бы убили меня, война была бы закончена, монгольское войско скатилось бы к прежнему состоянию конных дикарей и с добычей вернулось бы к себе. Необратимый перелом в сознании людей еще не произошел.

   Как и положено нежному существу с другой планеты, свое сознание я потерял сразу, после удара стрелы, и пребывал в таком виде двое суток. Откачали. Затем снова чуть не убили при перевозке в лагерь за стеной -- так растрясли. Снова откачали. На этот год война для меня закончена. Дальше, пока, как-нибудь сами.

   Когда-то давно, не в этой жизни, я шел по набережной канала Грибоедова мимо Казанского собора. Только что закончилось то, что закончилось, был тысяча девятьсот девяносто первый год. От парапета отлепился молодой парень лет двадцати пяти и предложил посмотреть его альбом. Нищета еще только намечалась, но масса народа уже торговала всем, что могли найти по своим домам, и художники уже располагались в людных местах у метро, быстро соображая портреты прохожих. Что там у него? Марки? Открытки? Фотографии удачных работ? На фотографиях были девочки лет девяти-одиннадцати, голые, во всех позах. Мое лицо сыграло с ним злую шутку, и, не дожидаясь ответа, он стал объяснять, что детский дом находится рядом, минут двадцать ходьбы, но можно и... Я еще не привык, что это уже не мирный город, не мой мирный город, и на его улицах уже надо убивать. И я его не убил. Не хочу вспоминать, что с ним сделал. Не милицию вызвал.

   А и чего бы себя не похвалить, пока в юрте лежу один. Никто не видит, а мне для выздоровления надо. Положительные эмоции. Не мясом единым жив человек. Хвалю. Я хороший полководец. В этом году к осени под наш контроль была взята вся северная и центральная часть империи. Лишь столица и десяток крупнейших городов на этой территории не попали в монгольские руки. Весь императорский двор трясся в летней осаде.

   Были и у нас поражения, потому что теперь мы -- это мы и кидани. Их, конечно, китайцы потрепали, зажимая в углах и мешая позвать нас на помощь. Зато, когда жалобное поскуливание и визг достигали наших ушей, мы гоняли обидчиков, как паршивых собак по полю, до ближайшего гарнизона. Иногда, к нашему удовольствию, гарнизон им добавлял от себя, если город был в наших руках. И им (гарнизону) весело, и нам не скучно. Но конец -- все одно один. Осенью мы покинули все освоенные земли и дружными рядами вернулись к себе в степь, зимовать. Кони не люди, им нужен отдых. Города и уже освоенные осадные пепелацы переданы местным китайцам и киданям. Если смогут, пусть противостоят зимой своим поработителям -- чурдженам. В следующем году новые будем доставать.

   Полководец я хороший, а политик -- так себе. Два года жизни провел на войне, а воз и ныне там. Кроме добычи -- и нет ничего. Разве что, новое государство киданей образовалось.

   На западной границе в наш Союз вошли племена карлуков, это было еще в прошлом году, а я до сих пор не знаю о них ничего. Даже не поинтересовался. Принесли свою покорность и принесли. Живем дальше.

   Ладно, встаем, отряхиваемся и за работу. Боишься -- не делай, делаешь -- не бойся, не сделаешь -- погибнешь. Как еще себя подстегнуть? "Наши цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи!" Наверняка, Хрущеву это какой-нибудь референт написал, но кто поверит? Ну, быстро, встал и пошел. Разминать ногу надо, само уже не пройдет, не молоденький. Хан должен быть весел и здоров в глазах подчиненных. А не кряхтеть и морщиться, залезая на коня. Давай, потихоньку: встал -- сел, встал -- сел... Не в первый раз и, может, не в последний. И морду лица держи, следи за выражением...

   Сволочь. Хорошая идея, пришедшая в голову мне, была тут же украдена императором. ...Через два года войны, но для тысячелетней -- это почти мгновенно. Он тоже призвал народы и племена Цинь сплотиться перед лицом чужеземного агрессора и ткнул пальцем в меня. Все препятствия для карьерного роста многоплеменного населения сняты, различия по национальностям упраздняются. Каждый может достигнуть любых постов, если достоин. Гад. Повторил действия правительств западных стран в начале двадцатого столетия, чтобы погасить идеологическое влияние на умы от появления на карте СССР.

   Сразу все намечавшиеся революции сдулись, и только совсем отвязанные борцы за справедливость остались кричать на площадях. Гад. Нет, ну кто он после этого? И новоявленные циньские чиновники за полученные погоны мне спасибо не скажут. Я для них дикий варвар, кровожадное чудовище, сталинский палач. Купились на китайскую подделку. Это обойдется им и их близким в дополнительный год войны. Разворуют за зиму у меня города, придется снова циньские гарнизоны вышибать. Жечь заставляют. Думай Сергей, опять думай.

   Зато Си Ся без всяких просьб и напоминаний этим летом накинулась на империю. Верят в меня люди, не то что чинушки мелкие, понимают, с кем Цинь связалась. Запомнил молодой правитель работу землекопа. Старается. И где-то он прав. Нет, точно старею, ишь, как завелся, угрожать начал. А как же мой принцип: угрожаешь -- не делай, а делаешь -- не угрожай? А никак, я же про себя, а не вслух.

   Итак, фактически, мы потеряли все плоды своих завоеваний в империи за два предыдущих года и оказались в татарской степи, в местах, откуда начинали поход. Остались три неутраченных достижения прошедшей войны. Первое. Знание географии нашего противника и опыт ведения боевых действий на его территории. Теперь мы в равных условиях с защитниками Цинь, но качество войск и талант генералов дают нам неоспоримое преимущество. Во-вторых: удалось сохранить большую часть нашей китайской агентуры, завербованной в истекшие два года. Мы полностью информированы обо всех проводимых восстановительных и оборонительных работах империи, формировании и подготовке войск, слабостях командования и задачах, поставленных перед ними императором. Цинь считает, что произошло то, на что тысячелетняя рассчитывала с самого начала войны. Монголы ушли.

   Спешно ремонтируются все крепости и крепостная защита городов, уже восстановлены гарнизоны, сформирована новая шестисоттысячная армия прикрытия северных границ. Империя почти восстановила статус-кво. Кроме одного. Вновь образованное государство киданей уже переименовано в империю, получившую название Железной, и создает стотысячную армию. На завоевание взбунтовавшихся провинций отправлен шестидесятитысячный корпус генерала Ваньяна, известного своими сокрушительными поражениями. Видимо, императорский двор считает это достаточным. А, между прочим, вся армия Цинь наводнена киданями, они занимают ответственные посты по всей стране. И у них теперь есть своя империя, а у нас с этой империей есть союзный договор. Это в третьих.