слишком громко, и теперь на меня уставилось с десяток прохожих. Ох, уж эта моя восточная несдержанность! Англичан даже слегка повышенный тон приводит в долгий ступор. А тут девица орет посреди улицы в приличном районе. Стыдоба!
Какая-то старушенция в красной фетровой шляпке образца шестидесятых прошлого века прошествовала мимо именно с таким выражением на лице. Я покраснела еще больше. Стало так жарко, что захотелось расстегнуть пальто.
— Как скажешь, — озадачилась моей бурной реакцией Эльза. Немцы только слегка вспыльчивее англичан. Если жители туманного Альбиона по темпераменту скорее январская стужа, то немцы — легкая февральская оттепель с непременным понижением температуры к ночи.
В восемь мы втроем: Берти, Эльза и я, — вышли на High Street, договорившись посмотреть на шествие с факелами минут десять. А потом поехать в Лондон. Эльза куталась в бежевое манто не то из пуха, не то из какой-то синтетической фигни имитировавшей атрибут шикарной жизни. И платье на ней было короткое и шелковое, больше походившее на ночнушку. Понятно, что в таком виде в промозглый ноябрьский вечер шествие с факелами ее могло заинтересовать лишь близостью к источнику тепла. Но они с Берти страдали ради меня. Для меня шествие было в новинку. Поэтому, когда показались первые колонны парней в белых масках и с факелами в руках, я завизжала от восторга. Словно средневековье неожиданно выплеснулось огненной рекой на улицу и потекло величием древних традиций. В этом вся Англия. Страна, стоящая на пластах своей многовековой истории, которую ты ощущаешь каждым шагом по брусчатке, каждым касанием к древним стеллажам в библиотеке или вот как сейчас поравнявшись с факельным шествием идущих уже четыреста лет. В этом я завидовала англичанам. Потому что их традиции настоящие. Их корни уходят глубоко в землю и поэтому их национальное самосознание крепко как многовековой дуб. А у нас, к сожалению, все новодел. Традиции, праздники даже религия трижды переписаны за последние сто лет. Не корни, а скрепы, призванные сцепить расползающуюся, размокшую промокашку.
От шествия натурально захватывало дух. Величественно и в то же время по-студенчески весело. Парни и девчонки из разных колледжей пританцовывали. У многих, кроме факелов в руках были и бутылки с пивом или вином. Из переносных колонок неслась музыка. В основном современная, но были конечно и те, кто ставил что-то типа «O, Fortuna» из кантаты «CarminaBurana» или даже легендарный хит Enigma. Но под него браво не потопаешь. Так что эти ребята заведомо проигрывали в темпе и энергетике.
— Я уверена, она здесь! — кричала мне в лицо Эльза.
— Кто?
— Да, Миа, же! Наверняка прыгает в маске и с факелом, сучка!
На всякий случай я огляделась, хотя узнать Мию, если она в маске и с факелом, среди сотен похожих людей в масках с факелами было нереально.
— Могла бы и нас позвать, — запоздало обиделась я. Принять участие в таком массовом действии казалось сейчас нереальным удовольствием. Мы с Эльзой с сожалением бросили взгляды на наши вечерние платья. Н-да, мы в этот праздник черных плащей и старинного огня в своих шелковых тряпочках никак не вписывались. Да и Берти в своем смокинге тоже. Мы втроем тут как из другого мира. Один из нас так точно, а мы с Эльзой ряженые.
— Жаль, что нельзя остаться на сожжение чучела, — Эльза так откровенно стучала зубами и коленками, что я усомнилась в ее искренности.
Если верить расписанию, то разожгут костер на площади только в полночь. К этому времени мы может уже из Лондона вернемся. Я посмотрела на Берти. Он стоически переносил невзгоды и делал вид, что ему все очень нравится.
— Ладно, — сдалась я, — Поехали на ваш гламурную вечеринку, что б ее.
И я тут же дала себе зарок, больше никаких великосветских мероприятий во время народных гуляний. Только улица и пабы. Тут же вспомнила про Леху. Нашел он компанию для праздника? Не сидит же он и сегодня в лаборатории?!
Пока ехали в машине я подумала, что надо бы с ним помириться. Он, конечно, гаденыш и сдал меня старшему Каримову, но все-таки он мой лучший друг. Хотя… вряд ли теперь у нас получится дружить как в прошлом году. После того, как он признался мне в любви. И все же, наладить от ношения стоит.
Чтобы наше сорокаминутное путешествие до Лондона туда, а в особенности обратно было комфортным, Берти взял лимузин с шофером. И мы втроем довольно весело провели в нем время. В баре нашлось шампанское, а в плейлисте Берти оказалось много отличной музыки. Да и мы с Эльзой по этой части не подкачали. Я продемонстрировала старый хит Кати Лель «Мой мармеладный», неожиданно залетевший в топы в Тик-Токе. Знала ли певица, как сильно ее подставил автор песни Максим Фадеев, заставив петь про «джага-джага»? Он-то ведь точно знал, что это означает очень развратные действия. Однако легкий мотив и припев, понятный без перевода, воодушевил моих английских друзей на яркие и незабываемые танцевальные движения.
— Берти, у тебя друга нет? Хочу такого же парня как ты! — заявила согревшаяся и разомлевшая Эльза, когда мы въехали в предместья столицы.
Мой принц вздохнул и ответил, заранее извиняясь:
— У меня есть только один друг. Он точно не в твоем вкусе.
Я невольно сжала кулаки. Он в моем вкусе! В моем! Только я не в его!
— Не кусай так губки, дорогая, — шепнул мне Берти на ухо, — Мы же не одни. А я едва сдерживаюсь.
Господи боже! Я положила руки на колени и очень внимательно следила за своими губами до самого дома Лизи. Слетевший с катушек Берти нам сейчас совсем некстати.
Улочка, на которой располагался дом, вернее забор лондонского поместья лорда Кентского, отца Лизи была тихой и уютной. Фонари под старину и тишина. Как будто богатые жители Лондона давно спали. И тут сложно сказать, как обстояли дела на самом деле. Фасады особняков чернели безжизненно-пустыми оконными глазницами. Но ведь свет мог теплиться внутри зданий, ближе к задним дворам, например.
— Вон особняк известного русского олигарха, — ткнул пальцем в огромный темный дом Берти.
Я почувствовала, что в нем уже давно никто не живет. Он выглядел заброшенным. У парадных дверей валялись мешки с мусором.
— Ну да, теперь богатым русским в Лондон вход воспрещен.
— Каримову нет, — я пожала плечами.
— А надо бы, — тут же заиграл желваками мой принц. Я не стала развивать тему. Еще не хватало создать Платону проблемы. Он ведь просто избалованный мажор. Ничего плохого мне не сделал.
Наконец наш лимузин заехал в ворота поместья
