— это светильник во тьме… свет для тех, у кого слабое зрение… Если мы захотим в целом определить рассудительность, то можно сказать, что это внутренний свет, который дает нам с уверенностью познавать волю Божию во всякое время, во всяком месте и во всех действиях»[3106]. Это та добродетель, замечает он также, о которой напоминает Псалмопевец, когда просит у Бога:
Научи меня исполнять волю Твою, потому что Ты Бог мой (Пс. 142, 10), а также:
Покажи мне, Господи, путь, по коему мне идти, ибо к Тебе вознесся я душою моею (Пс. 142, 8)[3107].
Итак, она — путеводитель, который позволяет восходящему по духовному пути не уклоняться от него и избегать падений. «О ней также написано, что она есть кормило нашей жизни», — замечает преподобный Иоанн Кассиан, вспоминая слова из Книги Притч: Для кого недостает попечения[3108], те падают как трава (Притч, 11, 14)[3109].
Благоразумие, следовательно, является защитником добродетелей[3110] и одновременно укрывает человека от ударов зла. «Тот, кто следует ему, — пишет святитель Василий Великий, — никогда не уклоняется от дел добродетели и никогда не поражается гибельной стрелой порока»[3111]. В более общем смысле, благоразумие-рассудительность позволяет человеку осознавать свое внутреннее состояние и степень духовного роста, на которой он находится, показывая путь, который был им пройден, и измеряя путь, который осталось пройти[3112].
Вторая функция благоразумия, как пишет Евагрий, состоит в том, чтобы «направлять действия против вражеских сил, защищая добродетели, оказывая противодействие порокам, упорядочивая все то, что не является ни добром, ни злом, согласно обстоятельствам»[3113], или еще в том, чтобы «противостоять раздражительности бесов»[3114]. Благоразумие предстает здесь как великий стратег в борьбе, которую человеку в его делании неизбежно приходится вести против диавола и бесов. Без него «невозможно успешно проводить борьбу», — утверждает еще раз Евагрий[3115]. Надо заметить, что Сам Христос призывает вооружиться благоразумием, говоря о трудностях духовного пути, происходящих, в частности, от бесов: Вот Я посылаю вас как овец среди волков: итак, будьте мудры, как змии (Мф. 10, 16).
Вторая функция благоразумия тесно связана с предыдущей, ибо здесь требуется не только четко различать, что исходит от Бога и ангелов, а что — от бесов, и замечать нападения последних, но также распознавать виды этих нападений (которые могут быть сложными и очень разнообразными), развенчивать их хитрости, что возможно лишь при точном знании воли Божией, которая показывает человеку истинное добро.
Также у благоразумия есть функция, состоящая в утверждении главенствующего характера разумной части (λογιστικόν) над остальными силами души и в побуждении их к подчинению разуму в борьбе против бесов и страстей, ибо благоразумие является добродетелью разумной части души в отношении делания, и именно оно в первую очередь направляет раздражительную силу[3116].
И наконец, благоразумие выполняет функцию самого общего управления различными силами души и их упорядочивания, заставляя душевные способности действовать в согласии с их истинной природой[3117]. Так, преподобный Исихий Иерусалимский советует: «С мудростью и знанием утвердим разумность в двух других [силах души] — раздражительной и вожделевательной, чтобы управлять ими, предупреждать их, обновлять и повелевать ими, как царь повелевает своими слугами»[3118]. Эта последняя функция прямо связана с предыдущими. С одной стороны, «понуждая силы души действовать согласно природе»[3119], благоразумие может лучше «противостоять раздражительности бесов»[3120], ибо главная цель, которую они преследуют, и основной результат их деятельности состоят в том, чтобы побудить разнообразные способности человека отвернуться от Бога и вследствие этого поступать против природы. С другой стороны, только на основании различения добра и зла возможно перенаправление различных сил души, поскольку оно переводит их от противоестественного к естественному употреблению, из порочных, какими они были прежде, делает их добродетельными. Поэтому Евагрий пишет: «Добродетели и пороки производятся силами, которые по их употреблению добры или злы. И благоразумию надлежит употребить их согласно одной из этих двух целей»[3121].
Теперь понятно, почему преподобный Иоанн Кассиан мог рассматривать благоразумие/рассудительность как «матерь и хранительницу… всех добродетелей»[3122], а также, «в некотором смысле, как источник и корень всех добродетелей»[3123] и почему преподобные Иоанн Дамаскин и Исаак Сирин видели в нем даже «величайшую из всех добродетелей»[3124]: это действительно одна из добродетелей, которая обусловливает приобретение всех остальных. При отсутствии такого путеводителя человек рискует никогда не достичь цели, принимая во внимание значительное число трудностей, с которыми он должен столкнуться и которых через благоразумие Бог позволяет ему избежать.
Понятно также, что благоразумие/рассудительность может считаться основным средством исцеления человека. Так, преподобный Иоанн Лествичник пишет: «Обладающий им является искоренителем болезни и восстановителем здоровья»[3125]. Действительно, оно, с одной стороны, представляет собой употребление разумной части души по Богу, то есть соответствующее природе и здоровое, а с другой стороны, исцеляет разумную часть от безумия, которым является ее извращенное употребление. «Насколько дурно мы используем силы нашей души… настолько в ней поселяются пороки: в разумной части — невежество и безумие… Доброе их употребление, напротив, производит [в ней] знание и благоразумие», — напоминает преподобный Максим Исповедник[3126]. Святитель Василий Великий, отметив, что силы души «становятся инструментом порока или добродетели, согласно расположениям того, кто действует», точно так же пишет в отношении разумной силы, что «когда ее используют верно, то становятся мудрыми и благоразумными»[3127]. Таким образом, безумие и благоразумие соответствуют друг другу, противостоят и занимают место друг друга в зависимости от того, отвращает человек разум от Бога или обращает его к Нему, при этом отсутствие одного предполагает присутствие другого и наоборот. Вот почему преподобный Максим Исповедник пишет, что «тот, кто не безумен, благоразумен»[3128].
Благоразумие содействует возвращению здоровья не только умственным, но также и другим способностям: указывая им путь добра в силу своей роли путеводителя, оно помогает им снова обратиться к Богу, вновь действовать в направлении, соответствующем их естественному назначению, и так вернуть здоровье. Отныне можно сказать с преподобным Иоанном Лествичником, что благоразумие есть «обратный путь для заблудших»[3129]. 137. Максим Исповедник, прп. Главы о любви 3,3. 138. Василий Великий, свт. Беседа ю. На гневливых. 139. Максим Исповедник, прп. Диспут с Пирром // PG 91,309С 140. Иоанн Лествичник, прп. Лествица 26,122.
ГЛАВА 3 РОЛЬ ДУХОВНОГО ОТЦА В ИСЦЕЛЕНИИ
Духовное рассуждение; как его чаще всего понимают святые отцы, — это благодатный дар[3130], который человек получает, когда достигает
