радость познания мира, познания революционной теории, познания огромного культурного наследия человечества. Они зачитывались произведениями, дневниками и письмами Льва Толстого и Жан-Жака Руссо, Антона Чехова и Оноре де Бальзака, Максима Горького и Ромена Роллана. Они слушали музыку Мусоргского и Чайковского, Верди и Легара. Знали о полотнах Рафаэля и Микеланджело, Тициана и Рубенса. В жизнь их вошли творения Рублева и Грека, Рокотова и Воронихина, Кипренского и Казакова, Росси и Брюллова, Перова и Крамского.
И все это дала им Советская власть, справедливее которой нет на земле. За ней — будущее. За ней — победа!
И еще об одном хочется сказать. Проявляя хорошие знания фронтовой обстановки и особенностей различных служб тыла, Евгений Петров, фигурально говоря, без выстрелов успешно совершает атаки и без атак занимает города, добывает победу. И в этом, я бы сказал, весь смысл деятельности «вторых эшелонов» на войне, в том числе и работы фронтовой печати. С этой задачей вполне справился ровесник Октября Евгений Александрович Петров, автор правдивых, поучительных и сердечных книг, боевой и страстный журналист славного газетного сословия.
ПОДВИГУ СЛАВА
Дмитрий Григорьевич Сергиевич, как и многие другие прозаики, начинал со стихов. Сохранились его довоенные стихотворения, некоторые из них были опубликованы в областной газете «Большевик Полесья» (бывш. Полесская область, БССР), где писатель в ту пору работал корреспондентом отдела сельской жизни, а затем кустовым корреспондентом.
…Началась Великая Отечественная война. Боец маршевой роты Дмитрий Сергиевич шагает в боевом строю со своими товарищами и говорит о них с горячей любовью:
Я с ними хоть в огонь и воду,
На бой, на подвиг и на труд!
Я с ними из одной породы,
Что большевистскою зовут!
Чувство локтя, боевого товарищества и солдатской дружбы отразится затем во многих его стихах, написанных на фронте.
…Где-то на подходе к Тихвину воинский эшелон встречается с другим эшелоном, везущим эвакуированных детей Ленинграда. Встреча эта оставила неизгладимое впечатление в сердцах бойцов. Ехали из города-фронта маленькие граждане страны, пережившие гибель своих матерей и отцов, братьев и сестер. Печальные, выплаканные до сухого лихорадочного блеска глаза, ни тени улыбки на бледных, изможденных личиках. Закипали яростью и местью сердца бойцов.
Нет, никогда не повернет назад,
Кто видел их, глаза детей сухие, —
пишет Дмитрий Сергиевич в стихотворении «Глаза детей».
Встретившись лицом к лицу с врагом, Дмитрий Сергиевич показывает в действиях солдат главное, что ведет их в бой против ненавистных фашистских захватчиков, — горячее чувство советского патриотизма. Появляются новые стихи, зарисовки, очерки. Они публикуются в дивизионной газете «Вперед, за Родину!» и в армейской газете «В решающий бой».
Быт переднего края — землянки, печурки, котелки с закипающим чаем, тут же на колышках сохнущие портянки; работа переднего края — несение боевых дежурств, выходы в засады, стрельба прямой наводкой наших пушкарей по дзотам противника; люди переднего края: стрелки, снайперы, артиллеристы, саперы, связисты — все это и многое другое привлекает внимание Дмитрия Сергиевича. Он пишет о боевой жизни своих друзей. Он, боец переднего края, живет той же самой жизнью: стоит на посту, выходит в «секреты», а когда начинается наступление — идет вместе с другими в атаку, словом, делает всю многообразную работу войны.
Дмитрий Сергиевич делает это не только оружием бойца, но и своим пером. Его стихи берет на вооружение дивизионный ансамбль песни и пляски, их читают и декламируют на вечерах в минуты затишья. Дмитрий Сергиевич пишет о героях полка, дивизии — разведчиках Павле Судареве и Александре Власенко, пулеметчиках Петре Сафонове и Петре Игнатюке, снайперах Николае Русенко и Иване Сыроватском, стрелках Михаиле Кирпиченко и Хусаите Хасанове, связистах Алексее Чаплыгине и Владимире Бойцове, медсестрах Полине Клиновой и Валентине Барановой и о многих-многих других.
Читатели дивизионной газеты «Вперед, за Родину!» отмечали, что в стихах Дмитрия Сергиевича выражаются их думы и настроения, их чувства и помыслы. Они с удовольствием читали строки, полные веры в грядущую победу:
Я клянусь тебе, Родина-мать,
Счастье, юность и волю твою
Защитить, уберечь, отстоять
В предстоящем жестоком бою!
Накалю свою месть добела
И за горе твое разочтусь!
Как жила ты и как ты цвела,
Так и будешь цвести, моя Русь!
Осенью 1943 года 285-я стрелковая дивизия, в одном из полков которой воевал Дмитрий Сергиевич, отмечала свое двухлетие.
В дивизионном клубе, после торжественной части, должен быть концерт. Были приглашены бойцы от всех частей и подразделений. Пригласили и старшего сержанта Дмитрия Сергиевича. Но случилось так, что он поотстал от своей группы, а «зал» — огромный дощатый сарай — уже был переполнен. Сергиевича не пускали. А ему так хотелось попасть на концерт — ведь там должны были читаться его стихи! Он стоял растерянный, в толпе таких же невезучих, как и он сам, не смея сказать о том, что не кто-нибудь, а начальник клуба старший лейтенант Калинин приглашал его лично на концерт. К счастью, поблизости оказался комендант штаба дивизии капитан Ястребов — раньше он был в том же самом полку, что и Сергиевич, и хорошо знал его. У капитана были действительно ястребиные глаза — все он видел, все замечал, а на дворе уже густилась темь. Он подошел к стоявшему у входа лейтенанту и сказал, указывая на Сергиевича:
— Старшего сержанта пропустить! Он пишет стихи за всю дивизию!
Так и сказал, на одесский манер: «за всю дивизию».
Сергиевич поблагодарил капитана и прошел в зал, где уже начиналось представление.
Это было первое, так сказать, солдатское признание стихов Дмитрия Сергиевича, и в качестве награды — свободный проход на концерт.
В октябре того же 1943 года Дмитрий Сергиевич становится штатным сотрудником дивизионной газеты «Вперед, за Родину!»
«Теперь в поле моего зрения, — вспоминает писатель, — предстали все части и подразделения дивизии. Но больше всего я любил бывать в своем, 1015-м стрелковом полку, где меня знали и я хорошо знал многих солдат, сержантов, офицеров. Я писал корреспонденции, зарисовки, очерки, стихи о боевых делах, о подвигах воинов-героев. С полками дивизии прошел по дорогам древней Новгородщины и Псковщины, по хуторам и селениям Латвии. А потом были Литва, Польша, Германия, Чехословакия, Австрия. С передовыми частями дивизии дошел до Праги».
За годы войны Дмитрий Сергиевич написал немало стихотворений.
Я спрашиваю писателя: не было ли попытки собрать фронтовые стихи воедино, издать их отдельным сборником?
— Нет, не было, — скромно отвечает Дмитрий Сергиевич.
…Чем дальше уходим мы от огненных лет
