Копакабана, Инанема, Леблон оторочены золотой парчой пляжей. Сейчас здесь пустынно, и редкие фигуры, растянувшиеся на песке, подставляют свои и без того смуглые тела лучам зимнего солнца. Впрочем, слово пустынно не совсем точно.
Шумную орду пловцов сменила малочисленная, но не менее шумная ватага футболистов. Поднимая тучи песка, они носятся по пляжу, ускользая от наката. Упругий мяч взмывает в воздух, стремительно катится вдоль самой кромки воды, приближаясь к импровизированным воротам из двух жердей, в которых, приготовившись к прыжку, согнулся вратарь. Там, дальше, видны еще ворота. Футболисты всех возрастов отдают дань самому увлекательному и любимому в Бразилии спорту.
Негр, продавец воздушных змеев, раскачиваясь в такт прибою, дремлет на складном стуле. Бумажные драконы расселись вокруг, привлекая покупателей пестрыми красками своего оперения. Мальчуганы, белые, кофейные, черные, улеглись рядом на песке и не сводят с них зачарованных глаз. Они согласны на любую жертву за счастье хотя бы раз отправить в полет любого, самого маленького, самого невзрачного из этих драконов. Но 500 крузейро! Об этом невозможно даже мечтать.
Двое молодых бразильцев, подняв руки, приветствуют нас. Они в темных трусах, белых майках и жокейских шапочках с большими квадратными козырьками. На майке и на шапочке красный крест. Это «местный ОСВОД». Хотя купальный сезон давно закрыт, они продолжают дежурить на пляже: мало ли что может случиться с сумасбродом иностранцем-туристом, надумавшим «зимой» окунуться в соблазнительную океанскую воду.
Впрочем, здесь, на Копакабане, сделано все в угоду тремстам тысячам его жителей и многочисленным иностранным гостям. Все, даже уступка строгим рио-де-жанейрским нравам, запрещающим появляться на улицах в коротких штанах-шортах, без галстука или босиком. Здесь вы спокойно можете расхаживать по набережной в купальном костюме, полуголым сидеть в кафе за бокалом ледяного коктейля. К вашим услугам в гостиницах даже специальный лифт «для мокрых». Лишь бы только вы были довольны и платили свои фунты, доллары и крузейро. Надо сказать, что подобная снисходительность к плавающим и загорающим не так уж бессмысленна. С каких пор открытый сарафан и короткие брюки — легкая гигиеничная одежда, придуманная человеком специально для отдыха, юга, — превратились на наших курортах чуть ли не в воплощение безнравственности. А не ханжество ли это?
Перед носом автобуса, как из-под земли, вырастает фигура полицейского. У него очень грозный вид, и по тому, как вдруг погрустнел наш веселый шофер, вытаскивая из кармана «права», ясно, что допущено какое-то серьезное нарушение. Против отеля «Копакабана» стоянка категорически запрещена. Назревает неприятность. Регулировщики всего мира непреклонны к нарушителям. И опять слово «русс» оказывает магическое действие. Тучи проясняются, и через секунду грозный полисмен фотографируется вместе с нами на фоне знака «стоянка запрещена».
Небоскребы кончились. Им на смену пришли виллы с портиками, колоннами, мавританскими башенками и лепными карнизами.
Дорога устремляется в щель, пробитую меж скал, вьется среди садов и, наконец, делает петлю возле круглого ресторанчика с купой финиковых пальм у входа. Здесь мы угощаемся аппетитным бразильским шашлыком — чураско, маленькими кусочками баранины, нанизанными на деревянные палочки. Они жарятся тут же над синим пламенем древесного угля, распространяя в воздухе щекочущий ноздри аромат. Утолив жажду светло-золотистым бразильским пивом, мы покидаем просторный светлый зал, в дальнем углу которого веселится уже немолодой американец, шумно угощая трех юных красавиц.
Пригород Сан-Гонсалу остается позади. Мы возвращаемся тем же путем в город. Стрелка бензомера опускается к пулю. Но водителю на улицах Рио нечего беспокоиться о бензине: почти на каждом перекрестке белые застекленные кубики бензозаправочных станции с ярко-красными столбиками колонок и щитами реклам американских компаний «ЭССО»[22] и «Техас». Здесь вы можете в несколько минут заправиться высококачественным автомобильным топливом, сделать машине «профилактику», выпить кока-колы и приобрести жевательную резинку.
Автобус замедляет ход. Дорога становится узкой, и едва хватает места для двух встречных машин. В узорчатой тени пальм неторопливо идет смуглолицый человек в форменной одежде. Широкая кожаная сумка на ремне, из которой торчат газеты, обложки журналов, не вызывает сомнения в его профессии.
Непроизвольно в памяти возникают знакомые строчки стихотворения С. Маршака.
Под пальмами БразилииОт зноя утомленШагает дон Базилио —Бразильский почтальон.
Но донам Базилио нелегко живется в Бразилии. На деньги, которые выплачивает им муниципалитет, не прокормишь семью. Протест «почтовиков» принимает весьма своеобразные формы.
— Дон Гомес, какими судьбами? Вот не ждал вас!
— Дорогой Диего, разве вы не получили моей экспресс-телеграммы? Я послал ее вам две недели назад!
— Каррамба! Ну и почта у нас в Рио!
Впрочем, кариоки уже свыклись с тем, что газеты, письма, телеграммы запаздывают.
ДЖУНГЛИ СРЕДИ ГОРОДА
Между озером Родригу-ди-Фрейтас и Сьерра-до-Литорал многочисленные островки садов и парков сливаются в сплошной темно-зеленый массив, сбегающий вниз по склонам Сьерры. Здесь на площади в полмиллиона квадратных метров раскинулся ботанический сад Рио-де-Жанейро. Цивилизация пощадила этот уголок природы, оставив его в своей первозданной девственной красоте.
Начало сада, ровно срезанное асфальтом авениды, отделяющим этот массив от просторного поля ипподрома, хранит отпечаток тщательной заботы, но чем ближе к горам, тем меньше следов человека, тем гуще заросли, переходящие в настоящие тропические джунгли, полные скрытой напряженной жизни.
Невысокий живой забор отгораживает сад от города. Два белых двухэтажных кубика, покрытые красной шапкой черепицы, как две сторожевые башни, охраняют вход в это царство тропиков. А над ними перистые опахала пальм, словно нарисованные на голубом холсте неба.
Можно пойти по любой из аллей, веером расходящихся от пятачка площадки, посыпанной розовым ракушечником. Но повсюду, где бы вы ни бродили, нельзя не восхищаться яркостью красок, пышностью растительности, которую солнце круглый год питает своими живительными лучами. И все-таки, до тех пор пока вы не оставили позади себя ровные дорожки со скамейками, притаившимися в тени бамбуковых чащ и пугливых мимоз, пруды, затянутые пленкой водорослей с похожими на круглые плотики листьями виктории-регии, и таинственные беседки, увитые плющом и папоротником, вас не оставляет ощущение чего-то очень знакомого. Вы на минуту забываете, что это Рио, Бразилия, Южная Америка, вам кажется, что вы где-то дома — в Сочи, в Батуми, в Гаграх. И, быть может, специалисту-ботанику, легко отличающему друг от друга все девятьсот видов пальм, населяющих этот сад, не пришла бы в голову подобная мысль, для нас, простых смертных, она кажется вполне естественной. Но чем больше удаляешься от входа, тем быстрей охватывает тебя очарование первобытного леса. Золото и багрянец осени переплетаются с нежной зеленью весны и немеркнущим изумрудом олеандров и магнолий.
