— Она умерла от той же малярии, что унесла и самого великого герцога, — сказал кардинал. — Это печально, но лихорадка — дело обычное. Она настояла на том, чтобы самой выхаживать его.
— А след на горле? — спросил Руан.
— Из приличия я накрою ей лицо шелковым платком во время вскрытия. Так и горло будет спрятано. Можете быть уверены, что врачи укажут в свидетельствах о смерти все естественные симптомы малярии.
Кто бы сомневался… Врачи, конечно же, сделают все, чтобы угодить новому великому герцогу. Кьяра придвинулась поближе к Руану. Ей было немного боязно смотреть на него, но, невзирая на это, хотелось теснее ощутить тепло его тела.
— Ваша светлость, — промолвил Руан. — Если это возможно, я бы отослал синьорину Кьяру назад в Ле Мурате на время. Позже я…
Послышался звук шагов, лязг металла и скрип кожи. От страха у Кьяры затряслись колени, и она оглянулась.
В комнату вошли шестеро вооруженных стражников.
— Думаю, что это невозможно, — с улыбкой сказал новоиспеченный великий герцог. — Вы оба, магистр Руанно и синьорина Кьяра, будете помещены в Барджелло, где и будете томиться в заточении до тех пор, пока мне не удастся установить истину относительно этого загадочного яда и того лабиринта, где мой брат прятал свои секреты. Как только я получу от вас эту информацию, вы будете задушены так же, как и она.
Руан развернулся и кинулся на стражников с кинжалом, который волшебным образом оказался у него в руке. Он ранил… или убил… двоих, нет, троих… прежде чем они повалили его наземь. Кьяра с криком бросилась к нему, пытаясь защитить его от этих грубых кулаков в броне и ударов сапог.
— С вашей стороны было бы наивно полагать, — сказал новый великий герцог, когда все было кончено, — что я оставлю вас обоих в живых после всего, что вы видели.
Руан был жив, но едва ли в сознании, лицо его было залито кровью.
— Мы собирались уехать в Корнуолл, — взмолилась Кьяра, глядя на великого герцога, который ранее всегда был столь учтив и любезен, у которого всегда были такие веселые глаза… Как он мог так быстро измениться?
«Потому что он Медичи, — прошептал голос бабушки. — Разве я не говорила тебе много-много раз, что никому из них нельзя доверять?»
— Мы никому ничего не расскажем, — прошептала она. — Никогда.
— Может, и не расскажете, — промолвил Фердинандо де Медичи, великий герцог Тосканский. — А может, и расскажете. Я должен быть в этом уверен. Пойми меня правильно, синьорина Кьяра. Я не могу рисковать.
Глава 53
Тюрьма во дворце Барджелло 30 октября 1587 Тринадцать дней спустя
Мой брат сказал, что тайник находится в сердце лабиринта, но он не сообщил, что это за лабиринт и где он. Он сказал только, что ты знаешь о нем.
Все мысли Кьяры крутились вокруг лабиринтов. Это помогало ей не думать обо всем остальном: о кардинале в запятнанной рясе, о Бьянке Капелло, лежащей ничком на молитвенной скамье, об ужасном в своей прозаичности мастерстве палача. Это помогало заглушить голоса, по крайней мере некоторые из них, на какое-то время. Единственное, от чего не было спасения, — это от головной боли. На нее не действовало ничего.
Вы будете задушены так же, как и она.
Нет, нельзя об этом думать. Нужно думать о лабиринтах. Представлять их в своем воображении, мысленно пытаться по ним пройти.
Она вспоминала большой и прекрасный лабиринт, сложенный из черных и белых каменных плиток на полу лаборатории в Казино ди Сан-Марко. Второй лабиринт, поменьше и попроще, был выложен из терракотовых плиток в оранжерее на вилле ди Пратолино. Кто знает, были ли еще другие лабиринты. Она никогда не бывала в личных покоях великого герцога ни в одном из его дворцов. У него могло быть множество лабиринтов.
Но был еще один лабиринт, о котором ей было известно. Отравленный лабиринт в садах Боболи, вход в который преграждали железные ворота. Он полностью совпадал с чернобелым лабиринтом в Казино ди Сан-Марко, но только был в десятки раз больше. Стены его были созданы из густо посаженных грабовых и тисовых деревьев, вьющихся розовых кустов, паслена и огромного количества красных лилий. Она побывала в его центре лишь однажды, среди черноты ночи и лунного света, и уж конечно не думала искать там тайник великого герцога. Однако она не могла не согласиться, что лучшего места для тайника не найти. Центр лабиринта был даже отмечен резным камнем.
Она чувствовала себя очень грязной. А еще ее мучили голод и жажда. Очень скоро она потеряла счет времени. Иногда, по-видимому, без всякого графика, сквозь отверстие под дверью камеры ей просовывали несколько жалких кусков хлеба и плошку застоявшейся воды. В камере не было даже ночного горшка, — только куча соломы в углу.
И снова она заставляла себя мысленно проходить лабиринт по единственной извивающейся дорожке.
В том садовом лабиринте каждая колючка была пропитана соннодольче. В монастыре, пережив один год безумного бреда, она сумела обходиться без него, но там ее утешали донна Химена и Виви. Они помогали ей справиться с одолевавшими ее голосами. Но сейчас, одинокая и, по-видимому, забытая всеми, она захотела его с новой силой, и это желание напугало ее. Ей снова захотелось погрузиться в те сладкие сны, то блаженное забытье…
«Не видать тебе сна, — шептал отец. — Не видать тебе сладких сновидений. Скоро тебя перестанут кормить и поить, ты медленно умрешь от голода. Так тебе и надо за то, что ты осталась в живых после смерти Джанни».
«Я предупреждала тебя не верить Медичи, внученька, — доносился печальный голос бабушки. — Проклятые ростовщики. Дьявольское семя».
Неужели ты думала, что меня могли испугать мысли о грядущей смерти? Как получилось, что к этим голосам присоединилась Бьянка Капелло? Она ведь заслужила смерть, как и великий герцог. Я предпочла быструю и чистую смерть, вместо того, чтобы влачить свои дни в монастыре. Ты оценила искусство палача? Возможно, Фердинандо препоручит тебя тому же парню.
— Принесите воды и позовите служанку. Я хотел бы, чтобы вид и запах синьорины Кьяры были менее оскорбительны, прежде чем я буду говорить с ней.
Сначала Кьяра подумала, что это еще какие-то голоса у нее в голове. Потом она раскрыла глаза и поняла, что перед ней стоит кардинал. Тут же она вспомнила, что теперь он великий герцог. Фердинандо де Медичи стоял в дверном проеме камеры, а за его спиной выстроились стражники с факелами, свет которых слепил ей глаза.
— Сколько прошло времени? — с трудом спросила Кьяра хриплым шепотом.
