В самый разгар веселья в кабинет с визгом вбежала официантка, ее преследовал рослый румяный янки в пилотке набекрень. Это был известный дебошир и весельчак Джерри — адъютант и личный переводчик командующего базой ВМС США «Шарк». Джерри обвел озадаченных таким нахальством японцев пьяными глазами и гаркнул:
— Здорово, джапы!
Тогда капитан Исида, не вставая, схватил его за ногу и сильно дернул к себе. Джерри как подкошенный обрушился прямо на блюда с закусками, а барон Като с наслаждением ударил его по глазам эфесом кортика. Американца, избитого и облепленного маринованной редькой, вышвырнули обратно в общий зал.
Контрдемарша против ожидания не последовало — вероятно, на этот раз Джерри развлекался без компании. Офицеры отложили кортики и пустые бутылки, выпили еще по чарке виски и стали расходиться. Капитан Исида возвращался с бароном Като. Барон покачивался, таращил глаза на яркую вечернюю луну и молчал. Только у дверей дома Исиды он вдруг запел шатающимся голосом.
Исида сочувственно похлопал его по плечу и отправился спать. Под утро ему приснился сон. Он видел этот сон уже несколько раз. Он снова «кайгун тайи», капитан–лейтенант императорского флота, и стоит в боевой рубке эсминца «Миками». Вокруг расстилается черное в багровом свете заката Коралловое море, а навстречу из призрачной мглы стремительно надвигаются три американских торпедоносца. Он уже различает азартные лица пилотов и тусклые отблески на боках торпед. «Огонь! Огонь!» — кричит он. Торпедоносцы растут, их крылья закрывают все небо. Ослепительная вспышка, удар — и он с замирающим сердцем летит куда–то в пустоту…
— Проснись же, Исида! — сердито сказал барон Като.
Исида перевернулся на спину и открыл глаза. В комнате было светло и душно. Яркое утреннее солнце проникало сквозь щели бамбуковой шторы. У изголовья сидел на корточках барон Като, жилистый, широкоплечий, с темной щеткой усов под вздернутым носом.
— Проснулся?
— Почти. — Исида потянулся за часами. — Семь часов… Почему такая спешка?
— Живо одевайся, поедем. Расскажу по дороге.
Исида не стал больше расспрашивать. Через пять минут они сбежали по лестнице в прихожую, быстро обулись и выскочили во двор. У ворот стоял новенький штабной джип. Мальчишка–шофер в каскетке с желтым якорем под козырьком включил зажигание и вопросительно оглянулся на офицеров.
— В Гонюдо, — коротко распорядился барон. Исида откинулся на спинку сиденья.
— Где это — Гонюдо? — спросил он.
— Курортное местечко на побережье. В трех милях от Лодзи. Джип миновал бетонные, поросшие травой стены арсенала на окраине города и понесся по прямому, мокрому от росы шоссе. Справа между холмами синело море. Исида жадно глотал свежий ветер.
— Так вот, — сказал барон Като, — кинокомпания «Ямато–фируму» снимает видовую картину «Пейзажи Японии». Вчера вечером в Гонюдо прибыли их кинооператоры.
— Выгнать, — сказал Исида. Он не любил видовых фильмов. Кроме того, его слегка мутило.
— Они получили разрешение от губернатора…
— Все равно выгнать.
— Погоди. Разрешение на съемки от японских властей у них есть. Но тут вмешались американцы. Они объявили, что не допустят возни с киноаппаратами вблизи военной базы.
— Ах вот как? — Исида снял фуражку и расстегнул воротник мундира. — Значит, вмешались американцы?
Барон Като кивнул.
— Вот именно. И какка (Его превосходительство (яп.)) приказал мне и тебе отправиться туда и уладить дело.
— Гм… А при чем здесь мы? То есть очень приятно лишний раз натянуть нос амэ, но какое отношение имеет штаб военно–морского района к «Ямато–фируму»?
— Приказ есть приказ, — неопределенно сказал барон. Он покосился на шофера и нагнулся к уху Исиды. — За разрешение производить съемки в окрестностях оборонных объектов «Ямато–фируму» заплатила префектуре кругленькую сумму. И, говорят, кое–что перепало господину начальнику штаба нашего района. Ведь окрестности Лодзи — одно из самых красивых мест в Японии.
— Ах вот как! — Капитан Исида снова надел фуражку, опустил ремешок под подбородок и задремал.
Шоссе проходило по насыпи в полукилометре от берега. Был отлив. Море отступило, обнажив широкую полосу песчаного дна. Блестели на солнце лужи и заводи. По мелководью, высоко подоткнув полы разноцветных кимоно, бродили женщины и дети с граблями и совками — они собирали съедобные ракушки. Барон Като достал из–под сиденья полевой бинокль и попытался получше рассмотреть голые ноги молоденьких девушек. Но джип трясло, и барон увидел только прыгающие пестрые пятна. Он разочарованно опустил бинокль. В эту минуту шофер оглянулся и сказал:
— Гонюдо, господин барон.
Исида зашевелился, протер глаза кулаками и сладко, с прискуливанием зевнул.
Они миновали нарядные домики, утопающие в зелени и цветах, и выехали на пляж, где у светло–голубого павильона беспокойно колыхалась большая толпа скудно одетых курортников. Скандал, по–видимому, достиг уже критической точки. Любопытные наседали друг на друга, подпрыгивали, стараясь заглянуть через головы. Барон и Исида на ходу выскочили из джипа и остановились, прислушиваясь. Из недр толпы доносились яростные возгласы на японском и английском языках:
— Да поймите же вы…
— Я вас вышвырну отсюда со всеми вашими…
— Keep quiet, lieutenant, do keep quiet, for Lord's sake! (Спокойно, лейтенант, ради бога, спокойно! (англ.))
— У нас есть разрешение от самого губернатора!
— А я вам говорю — убирайтесь!
— Keep quiet…
— Это Джерри, — сказал Исида. Барон ухмыльнулся.
— Ничего. Он был пьян как свинья. К тому же амэ и в трезвом виде не способны отличить одного японца от другого. Пойдем.
Он врезался в толпу, бесцеремонно отодвигая плечом мужчин, обходительно похлопывая женщин по голым спинам. Исида вперевалку двигался вслед за ним, строго поглядывая по сторонам. К нему круто повернулся молодой человек в темных очках, которого барон грубо толкнул локтем в бок.
— Я и раньше не питал симпатий к господам военным… — Темные очки молодого человека негодующе блеснули. Исида старательно наступил на его босую ногу.
— Виноват, — вежливо сказал он.
Лицо в темных очках сморщилось, молодой человек тихонько взвыл и отшатнулся. Протиснувшись через толпу взволнованных девиц, барон Като и Исида вступили в круг.
В центре круга, словно петухи перед схваткой, стояли лицом к лицу маленький толстяк в белом, с наголо обритой, лоснящейся от пота головой и доблестный Джерри. Толстяк, подпрыгивая, брызгал слюной и потрясал какой–то бумагой. Джерри угрожающе нависал над ним, выпятив англо–саксонскую челюсть. Его левый глаз стыдливо прятался под огромным лиловым синяком, зато правый так и пылал сквозь упавшую на него прядь прямых волос. Рядом с Джерри, хватая его за плечо, суетился чин ВМС США с золотой «капустой» на фуражке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
