– В наших же интересах. В тренинге главное что? Постепенность! – Он усмехнулся: – По-твоему, здешняя победа далась слишком легко? Да Бажен просто подставился! То ли не уверен в себе настолько, чтобы отнестись к противнику с должным почтением, то ли…
– То ли? – подстегнула ведьма.
– Иногда мне кажется, что вампиров тянет не только к чужим смертям, – сказал Вадим. – А что странного? На их месте и я бы не захотел жить.
– Даже там? – Кира кивнула на «картины», уже начинавшие блёкнуть.
– Нигде. И ни за какие блага. Ты б видела, что у них внутри!..
– Это утешает, – вздохнула девушка. – Сколько их осталось – пять? Так побежали!
Пройдя сквозь стену, они последовали за новой путеводной нитью, оказавшейся толще и медлительнее прежней, – при желании её можно было даже обогнать. Тем более, уводила она в сторону подземного завода, где парочка уже побывала. Но прежде чем Вадим решился на обгон, случай распорядился за него.
– Так, – раздался в его сознании спокойный голос Брона. – Кажется, мы напоролись!
– Ага, – охотно подтвердил Гризли. – Будет заруба!..
То есть их методичному и скрытному проникновению пришёл каюк (впрочем, ожидаемый): колдуны обнаружили чужаков.
Протянувшись по Кольцу, Вадим глазами Оксаны увидел просторный тоннель, больше похожий на длинный зал, и выдвинувшихся вперёд росичей, уже изготовивших мечи, и парочку колдунов, безмятежно шагающих навстречу. А присмотревшись, узнал и тех.
Ферапонт и Банджура, два главных идеолога Крепости, вышагивали под руку. Но сейчас они мало напоминали свихнувшихся старцев, зануду-моралиста и богемщика-распутника, каких разыгрывали из себя наверху, – те же громадные фигуры, та же неимоверная мощь, сквозящая в каждом движении, те же доспехи и мечи. И та же чугунная уверенность в своём превосходстве.
– Вам повезло, – сказал Вадим. – Насколько понимаю, это Третий и Четвёртый. А значит, и Пятый не заставит себя ждать.
Ухватив под мышки Киру, он уже нёсся под потолком к месту назревающей схватки, петляя по тоннелям. Потоком воздуха девушку прижало к его груди, и тотчас она выгнулась, оплетя гибкими ногами его талию – будто оседлала, хотя и снизу.
– Пятого берём на себя, – вступила Эва. – Нам тоже не мешает размяться!
«Вот это – кстати, – с облегчением подумал Вадим. – Кажется, шансы выравниваются. Всемером мы как-нибудь сумеем заломать троих – если вправду чего-то стоим!»
– Тогда дайте мне Банджуру, – вызвался он. – Конечно, нехорошо сводить счёты…
Тем более, наверняка это не тот Банджура, который в молодости таскал идеи и сюжеты, где только мог (благо вкусом был всё-таки наделён), а утвердившись, принялся оберегать свой авторитет всеми доступными способами. Того прохиндея, скорее всего, давно подменили, и даже не потребовалось особо преображаться. То-то удивлялись, почему Банджура такой живучий! И никакая зараза-то его не берёт… А интересно, что стало с оригиналом? Вполне могли слопать, чтобы замести следы!
Когда Вадим ворвался под своды зала, росичи уже рубились с ограми, бодро звеня мечами. Все четверо получали от боя видимое удовольствие, будто тут «важна не победа». Может, оттого колдуны и не спешили пускать в ход фокусы, хотя наверняка умели побольше Мюнца. Им интересней было превзойти богатырей на голой силе, словно на своих нудных постах они стосковались по хорошей рубке. И колдуны явно одолевали – но странно, что перевес не оказался подавляющим.
Приземлив Киру рядом с Оксаной, Вадим подлетел к самой схватке и соскочил на пол между сцепившимися парами, прикидывая, к кому из росичей прийти на помощь. А заодно прощупывая облаком колдунов, чтобы определить, который из них мощнее. То есть кто тут Третий, а кто – Четвёртый?
Но неожиданно обнаружил полное равенство. Меж ними даже не протянулась братская нить. Зато их объединяло иное, куда более прочное.
– Господи, – произнёс Вадим изумлённо, – он же один! Это обманки, разве не видите? Он обзавёлся двумя телами и скачет туда-сюда, сражаясь на два фронта. Потому его Сила и делится надвое!.. А вы думали, это вы такие могучие?
Тотчас огры отпрянули и, явно насмехаясь, исполнили «бой с тенью», двигаясь с такой абсолютной синхронностью, что смахивали на пару голографий, пущенных с одного проектора. Богатыри глядели на жуткий танец с недоумением и гадливостью, разочарованно морщась. Они-то уже представляли себя в сиянии заслуженной славы, венчающей их боевую доблесть!.. «„И тут выхожу я – во всём белом!“ – подумал Вадим едва не с раскаянием. – „Какую песню загубил!..“»
Но вслух сказал:
– А чего ждали? Чтоб колдуны, да не морочили!.. Радуйтесь, что нарвались на одного – иначе б я не поспел. И всё равно: «первый тайм мы уже отыграли»! А я – так даже два.
Но какой удар для Крепостных моралистов! Если уж их верховный святоша, беспорочный отец Ферапонт, в своей второй ипостаси оказался местным Распутиным, развратником и святотатцем, почти Антихристом, поминаемым худым словом едва не в каждой соборной проповеди… И как он устроил такое раздвоение, как перепрыгивал из тела в тело – особенно когда те разбредались на сотни метров? Неужто объединил их Окном?
Молча Вадим двинулся на танцоров, продолжавших фиглярствовать даже здесь, в отсутствие благодарных зрителей и подчинённых, – а следом направились богатыри, угрюмо набычась. Они уже ощутили в себе прилив сил, поднимающий их на новую ступень, но не прочь были закрепить достижение. Росичи согласились бы записать на свой счёт и по половинке колдуна – не так плохо, если вдуматься. Это не какой-то бледнорожий вампир, вылупившийся из местных завистников. Это – огр!
Однако двуликий Четвёртый не принял боя. То ли изменившийся расклад его не устроил, то ли уже нарезвился здесь, заморочив головы доверчивым богатырям. И даже говорить с ними не пожелал. Разом повернувшись, оба тела припустили прочь, с места набрав такую скорость, что даже Вадим, на своих огне-крыльях, вряд ли бы сумел догнать.
Но убежали недалеко. Молоденькие ведьмы, к которым до сих пор не относились всерьёз, неожиданно объединили усилия, чтобы подстроить врагу каверзу. На его пути взметнулись жаркие костры, выстроившись во много рядов, – будто все сожжённые ведьмы решили вернуть палачам убийственное пламя!..
Вряд ли Четвёртый успел бы затормозить, да он и не пытался. Лишь перестроился на бегу, одним телом прикрыв другое, и принялся прошибать огненные ряды, снося пылающие столбы, взрывая баррикады горящих дров и разгораясь сам с каждым преодолённым рядом. Инерции первого тела как раз хватило, чтобы добраться до последнего костра и повалить тамошний столб, обрушась вместе с ним в развороченную поленницу. Не задержавшись, второй двойник перемахнул опавший огонь и скрылся за поворотом – если обожжённый, то не смертельно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
