— Я встала очень рано и, увидев, что день обещает быть великолепным, решила сходить искупаться… одна! Прости меня, мама! Скажи, вы с папой правда меня любите, как родную дочку?
— Конечно, моя крошка! И я боюсь тебя потерять, ты меня слышишь? Ты — моя дочка, родная! Несносная временами, ну так что ж!
Мелина вздохнула с облегчением. Не все готовы ее отвергнуть! Камилла и Гийом не хотят ее знать, но родители — совсем другое дело! Они ее любят, и только это имеет значение!
Оскорбления, брошенные Камиллой в адрес Леони, так и остались неотмщенными, но сейчас было не время думать об этом. В таком состоянии Мелина не готова была услышать правду. Позже она поговорит с Мари, которая, в этом не было сомнений, владеет всеми ключами к ее прошлому.
Гийом и Камилла пили чай в саду. Мелина, которая очень устала после многокилометровой прогулки, направилась в свою комнату. Ей хотелось просто отдохнуть, вспоминая нежные слова мамы Мари. Она присела на кровать, но стоило ей лечь, как кто-то постучал в дверь. Не дожидаясь позволения, в комнату ворвалась Камилла.
— Мелина, ты в порядке? С тобой ничего не случилось?
— Нет. Оставь меня в покое!
— Погоди! Послушай меня: я хочу попросить у тебя прощения за то, что сказала тогда… Это было гадко. Прошу, не злись на меня! Я была очень сердита. Ты ведь этого и добивалась…
И Камилла бросилась обнимать приемную сестру, прежде чем та успела отреагировать. Содрогаясь от рыданий, старшая сестра бормотала:
— Гийом опоздал, а потом мы позвали тебя обедать, но тебя дома не оказалось… Я все время беспокоилась о тебе. Папа оббегал весь городок, мама места себе не находила от беспокойства… Мелина, я не хочу, чтобы ты уезжала из-за меня в Париж! Я просто завидовала тебе, ревновала, вот и все! Я напридумывала себе всякого… Останься с нами, умоляю!
— Посмотрим, — ответила на это Мелина. — А простить тебя… Может, когда-нибудь и прощу. Но сейчас я хочу поспать.
Грустно улыбаясь, Камилла встала и уже от двери сказала тихо:
— Спи сладко, сестричка!
Оказавшись одна, Мелина вытянулась на кровати. Гийом ее не выдал, иначе Камилла ни за что бы не вела себя так… Девушка вздохнула и закрыла глаза. У нее было только одно желание: всегда быть в кругу семьи, здесь, в Обазине, как птичка в своем гнезде…
Глава 31
Свадьба в “Бори”
Прессиньяк, 17 июля 1954 года
Семья наслаждалась отдыхом в поместье «Бори». Предложение Поля всем понравилось. Было условлено, что церемония бракосочетания пройдет в прессиньякской церкви через четыре дня.
А пока в этот послеполуденный час все наслаждались прохладой в комнатах за закрытыми ставнями. И только жених и невеста решили, несмотря на жару, прогуляться в Шассенон. Выйдя из машины, Гийом и Камилла рука об руку пошли по затененной кронами деревьев тропинке. Они снова говорили о своей свадьбе. Теперь, когда мечта вот-вот должна была сбыться, нетерпение уступило место серьезности с налетом светлой грусти. Оба понимали, насколько ответственен этот шаг, и чуть-чуть жалели о том, что беззаботный период ухаживаний скоро закончится.
— Ты уверен, что мы правильно идем? — спросила вдруг Камилла.
— Конечно! Я часто приезжал сюда с моим другом Жаном-Анри Моро. Он — просто фанат этих руин! И мечта у него только одна — организовать настоящие раскопки! Не затем, чтобы найти сокровища, а ради великих археологических открытий!
— Я была здесь всего раз, пять лет назад. Это было в июле 1949-го, тем летом, когда я первый раз тебя увидела. Ты разговаривал с кем-то перед булочной в Прессиньяке, помнишь?
Гийом наклонился, поцеловал невесту и сказал игриво:
— Разве мог я забыть девушку в шортах с ногами богини? Но когда я узнал, что ты — дочка Мари из «Волчьего Леса», я сказал себе… Впрочем, это неинтересно… так, глупости! Не будем вспоминать о тех временах! Знаешь, Камилла, хотя твои родители и приняли меня, мне кажется, что твой отец всегда будет относиться ко мне настороженно. Для него я остаюсь сыном Макария. Это — страшное клеймо, он не простит мне этого никогда, даже если со мной ты будешь счастлива!
— Не надо об этом! Ты сам только что сказал, что не надо вспоминать прошлое! Я люблю тебя, и только это имеет значение! И раз ты не против, скоро я выйду за тебя замуж!
Гийом остановился и, чтобы выразить Камилле свои чувства, обнял ее. Страстно прижавшись друг к другу, они позволили говорить своим губам. Их уста слились, сердца застучали быстрее… Желание познать иные удовольствия для обоих было мучительным. Время робких и почтительных поцелуев давно миновало. Вожделение терзало их с весны, но одно и то же соображение помогало сдерживаться, когда их тела соприкасались. Они не хотели уступать зову плоти, пока церковь не освятит их союз.
— Мой Гийом! — выдохнула Камилла, ласково высвобождаясь из его объятий. — Спасибо за то, что ты так уважительно ко мне относишься! За твое терпение я еще сильнее люблю тебя! Я знаю, что многие мужчины отказываются ждать первой брачной ночи под предлогом, что свадьба совсем скоро…
— Они — просто кретины! Я хочу, чтобы наш союз был священным и официальным. Тогда и только тогда ты станешь моей женой… во всех смыслах этого слова. Это хоть как-то сгладит последствия моих ошибок и ошибок моего отца…
Камилла заставила его замолчать, прижавшись к его губам своими нежными губками. Потом она взяла его за руку и потянула вперед:
— Больше ни слова об этом, любовь моя! Давай лучше посмотрим на знаменитые руины! Счастье, что сегодня жарко! Искатели сокровищ, наверное, отправились по домам отдохнуть в прохладе, предоставив нам свободу действий! Поль рассказывал, что не бывает и дня, чтобы сюда не приезжали люди с лопатами. Они копают всюду, надеясь найти гору золота. Просто невероятно! Если место выглядит хоть чуточку таинственно, о нем сразу начинают слагать легенды!
Вскоре перед ними выросли останки высокой стены. Оплетенная плющом, она, казалось, стояла здесь испокон веков.
— Мама рассказывала, что все это построили галло-римляне. Здесь был даже театр! Представь только: римляне в своих тогах сидели на каменных ступенях… Это здорово, правда?
Слушая невесту, Гийом невольно любовался ею. Камилла была наивна и жизнерадостна, как ребенок. Ее он находил куда более прелестной, чем все эти останки римской цивилизации. Поскольку девушка явно ожидала ответной реплики, он сказал:
— Может быть, мы встретим здесь Жана-Анри! Летом он проводит раскопки вместе с кюре из Шассенона, отцом Жаном-Мари Лекомптом. Я был бы рад тебя с ними познакомить. Уверен, тебе будет интересно с ними поговорить. Их страсть к археологии и вправду заразительна! Стоит им заговорить об этом месте, как их и не остановить! Правда, ты такая красивая, что они могут забыть даже о своих руинах, любуясь тобой.
В ответ на этот комплимент, который, Камилла это знала наверняка, был искренним, она пожала Гийому руку. Она была счастлива до сердечной боли. Они направились было к арочному входу в полуразрушенное помещение, когда из-за кустов донесся хрипловатый голос:
— Говорю тебе, я найду это проклятое сокровище! Моя мать, Фаншон, твердила, что здесь оно точно есть! Она тоже приходила копать… Надо потрудиться, чтобы золотишко другим не досталось!
Гийом застыл на месте, все так же держа Камиллу за руку. Он побледнел.
— Этот голос… Это Элоди Варандо! — прошептал он. — Господи, как она тут оказалась? И надо же было ей прийти сюда именно сегодня!
Камилла вздохнула и спросила с легким раздражением:
— Может, ты ошибся? Все местные женщины говорят с таким акцентом…
— Нет! Она говорила о Фаншон, именно так звали ее мать. Уйдем скорее, пока они нас не заметили!
Девушка замешкалась на пару секунд, но этого оказалось достаточно: прямо перед ними возникло красное потное лицо с резкими чертами, обрамленное желтовато-седыми волосами. На Элоди был измазанный землей передник, да и платье было не чище.
