Женщина с мальчиком не раз приезжали в Патну, потому Айрон и Кунал хорошо знали друг друга и сразу принялись болтать и обмениваться новостями. Арун сказал Ратне, что уже нанял рикшу, который ждет их на привокзальной площади.
Сона осталась дома готовить угощение, и вечером гости из Варанаси, а также приглашенные по такому случаю Чару и Хема сидели за роскошным ужином, оживленно болтая, рассказывая о своей жизни и делясь планами.
– У нас новая школа и учителя из числа образованных индийцев. Я мечтаю, чтобы наши выпускники могли сдавать экзамены на индийскую Гражданскую службу, – рассказывал Арун, и белый как лунь Бернем-сахиб, сидевший рядом, одобрительно кивал. Он так и жил с ними.
– Я пока не знаю, что будет делать мой сын, – заметила Ратна. Она прекрасно знала, как трудно найти занятие для мальчишки, у которого нет отца. – Сейчас главное для меня – повидаться с дочерью и узнать, как сложилась ее судьба.
– За Латику сватались, но мы с Соной решили не выдавать нашу дочь замуж слишком рано. Пусть подольше побудет ребенком, – ответил Арун, глядя на застенчивую грациозную девочку, такую же красивую, как ее мать.
Когда Ратна передала Аруну привет от Приянки, он сказал:
– Недавно я тоже случайно повстречал человека из прошлой жизни, Шанкара. Когда-то мы с ним вместе сбежали с опийной фабрики. Тогда он еще говорил, что у него нет невесты. А теперь я узнал, что он обзавелся семьей и у него уже в два раза больше детей, чем у нас с Соной!
Сона улыбнулась. Несколько месяцев назад она родила второго сына. Ратна помнила, как она выглядела, когда вышла из приюта: ключицы выпирали под кожей, а запястья можно было обхватить двумя пальцами. Теперь же, в фиолетово-желтом сари, в золотых украшениях, с массой искусно заплетенных, украшенных цветами волос, с полным жизненных соков, словно зрелый плод, телом, Сона была неотразима.
С удовольствием погостив у друзей, Ратна вернулась в Варанаси. Что-то тревожило ее: обрывки снов, тайные, будто родившиеся на краешке сознания мысли. Арун и Сона нашли себя и друг друга и были счастливы. Им ничего не мешало, они спокойно смотрели в будущее. Ратна не могла похвастать ничем подобным.
Однажды, когда Айрон убежал в школу, а у нее выдался выходной, она пошла к Гангу. Как всякая индианка, Ратна знала, что иногда, вместо того чтобы куда-то бежать, что-либо делать и что-то искать, нужно погрузиться в бездействие, безмолвие и одиночество. И тогда ответ на твои вопросы, возможно, появится сам.
Ратна присела на гхаты. Ее давно не стесняла оживленная, шумная, суетливая атмосфера, царившая на берегах Ганга. Как река несла свои воды наперекор тому, что происходило в ней и над ней, так и Ратна без всяких усилий отстранялась от всего, что творилось вокруг.
Какие-то люди (гхаты, как всегда, кишели различного рода проповедниками) говорили о том, что боги всех религий различны и в то же время едины, что истина одна, просто каждый познает ее так, как умеет и может.
– В христианстве есть противоположность Богу – дьявол, – услышала Ратна от одного из проповедников. – У индийцев же нет ничего подобного. В их вере отсутствует даже смерть, ибо жизнь бесконечна в череде перерождений.
У него было спокойное молодое лицо, добрый взгляд, приятный голос. Внезапно Ратна поняла, что он не индиец, хотя бы потому, что его кожа была загорелой, а не смуглой от природы, а волосы не жгуче-черными, а просто темными. А еще она заметила, что у него синие глаза, такие, как у…
Они встретились взглядами, и Джейсон пошатнулся.
– Ратна!
Не зная, разделяет их что-либо или нет, она не решалась двинуться навстречу, потому он первым подался к ней.
– Наконец-то!
– Джей…
– Да, Джей, твой муж!
У Ратны голова шла кругом. Она не верила в то, что это происходит наяву. Ей казалось, сейчас он скажет, что не может пойти с ней, потому что его душа давно принадлежит чему-то другому.
Джей улыбался. Теперь у него была другая улыбка, светлая улыбка счастливого человека, знающего, почему он счастлив.
– Ты свободен?
– Я связан только любовью к тебе, но это лучший плен из всех возможных.
Они шли вдоль берега, и воздух над Гангом чуть дрожал, отчего чудилось, будто город вот-вот начнет таять в воздухе, растворяя свои яркие краски, а дворцы и храмы с их ажурными украшениями сольются с облаками.
В тот день Ратна успела приготовить зажаренные до золотистой корочки, хрустящие баклажаны, дал и имбирный чай. Джей с удовольствием попробовал все, а после сказал, отвечая на молчаливый вопрос свой жены:
– Тогда я ушел вслед за человеком по имени Дашан. Мы отправились в Калькутту к знаменитому учителю Рамакришне. Получив часть знаний, я решился проповедовать и вместе со своими сподвижниками обошел едва ли не всю Индию.
– Почему ты решил это сделать? – тихо спросила Ратна.
– Это было как вспышка молнии. В один-единственный миг я увидел весь свой путь до самого горизонта. Конечно, без каких-то важных моментов и деталей. Например, я не знал, когда в моей жизни вновь появишься ты и Айрон. Я просто верил, что это произойдет. Иначе и быть не могло.
– И я верила.
Джей сжал руку жены.
– И ждала. И растила нашего сына. Я верну тебе все, что смогу вернуть!
– Ты ничего у меня не отнимал. Только давал.
Он рассмеялся. Его смех, его улыбка, его взгляд были удивительно свободными, легкими. А еще он великолепно говорил на хинди.
– У меня есть кое-какие планы. Они вновь раздвигают мой горизонт, но мне нисколько не страшно. Кстати, только тогда, когда это впервые случилось со мной, я сполна осознал, что в свое время сделала, совершила, на что осмелилась ты.
Ратна не знала, что и думать. В нем было столько духовной силы, что она могла купаться и растворяться в ней. Молодая женщина надеялась, что Айрон тоже это почувствует.
– Ты останешься с нами?
Джей удивился.
– Конечно, я останусь с вами. Ведь вы – моя семья.
– Твоя мать не знает, где ты, – помолчав, сказала Ратна и увидела, как омрачилось лицо мужа.
– Я виноват перед ней.
– Я обещала, что если встречу тебя, то мы обязательно ее навестим.
– Разумеется.
– Только чуть позже, – заметила Ратна и пояснила: – Я собираюсь поехать на свадьбу дочери.
– Мне можно с тобой?
Женщина просияла.
– О да!
– Я всегда мечтал побывать на индийской свадьбе!
Они не успели продолжить разговор: снаружи послышалось «Мама!» – и в следующую секунду на пороге появился Айрон. Он с размаху швырнул мешок с книгами в угол и только потом увидел незнакомца.
Мальчик застыл. На его памяти порог их с матерью дома не переступал ни один мужчина.
У Джейсона замерло сердце. Он смотрел на своего сына. Было ясно, что этот мальчик вырос на вольном воздухе, без особых притеснений и запретов. Джейсон вспомнил свое воспитание: Итонский колледж, суровые правила, усталость и холод в глазах наставников, тяжелые трости и терновые розги в их недобрых руках.
