вас за
исключительно интересный день. Нет, нет, не беспокойтесь, мы сами найдем дорогу обратно.
Глава 24
Сразу же после взлета Джубал спросил:
— Ну, Майк, что ты об этом думаешь?
Майк нахмурился.
— Я не грокк.
— Не один ты, сынок. А что тебе говорил архиепископ?
Майк долго молчал, потом ответил:
— Мой брат Джубал, мне надо обдумать, прежде чем я грокк это.
— Давай, обдумывай, сынок.
— Джубал, — спросила Джилл, — как им разрешают такое?
— Что?
— Да все. Это же не церковь! Это сумасшедший дом.
— Нет, Джилл. Это церковь… плюс логический эклектизм наших дней.
— Что?
— В Новом Откровении ничего нового нет. Ни Фостер, ни Дигби ни одной оригинальной мысли сюда не вложили. Они просто собрали вместе несколько дряхлых трюков, подкрасили их, подновили и пустили в дело. В процветающее дело. Больше всего боюсь того, что могу дожить до такого времени, когда эта церковь станет обязательной для всех.
— Ox, нет.
— Ox, да! Гитлер начинал с меньшего. А торговал-то он всего-навсего ненавистью. Счастье представляется куда более перспективным товаром. Я-то знаю, я сам участвую в таком рэкете. Об этом мне Дигби и напомнил сегодня. — Джубал скорчил гримасу. — Мне бы дать ему по морде, а он заставил меня проглотить это. Вот почему я боюсь епископа — он умен. Знает, что хотят люди. Счастья. Наш мир прожил целое столетие, исполненное чувствами вины и страха, а теперь Дигби говорит людям, что бояться нечего ни в этой жизни, ни после нее, что Бог повелел им быть счастливыми. День за днем он долдонит одно и то же: «Не бойтесь, будьте счастливы».
— Да, это верно, — согласилась Джилл, — и работает он в поте лица, но…
— Фи! Он не работает, а лицедействует!
— Нет. У меня сложилось впечатление, будто он верит, что приносит в жертву все.
— Я сказал «Фи!» Джилл, из всей чуши, что правит миром, худшая — концепция альтруизма. Люди всегда делают только то, что хотят. Если им трудно сделать выбор, или если сделанный выбор выдается за «жертву», можешь быть уверена, что за ним не стоит ничего более благородного, нежели неприятное ощущение, порожденное жадностью… Необходимость выбрать одно из двух, когда приходится выбирать, на что ему потратить доллар — на пиво или же отложить на гостинец ребятишкам, или что делать — встать ни свет ни заря и бежать на работу или потерять ее. И он всегда выбирает то, что причинит ему поменьше неудобств или принесет побольше удовольствия. Мерзавец и святой тоже делают выбор, но только в большем масштабе. Вот так и Дигби. Святой или мерзавец, но он явно не принадлежит к числу строевых олухов.
— Так кем же вы его считаете, Джубал?
— А в чем между ними разница?
— Ох, Джубал, ваш цинизм — всего лишь позерство. Конечно, есть разница!
— Ммм… да, конечно, есть. И я очень надеюсь, что он мерзавец… ибо святой мажет причинить зла в десятки раз больше. Подчеркни это двойной чертой. Ты, конечно, снова можешь навесить на это ярлык «цинизм», как будто так можно опровергнуть мою правоту. Джилл, что тебе больше всего не понравилось в этом богослужении?
— Ну… да все. И не говорите мне, что это и есть служение Богу.
— Имеешь в виду, что они действуют иначе, чем та малая церковь Брауна, которую ты посещала, когда была маленькая? Крепись, Джилл, но то, что происходит в соборе Святого Петра, тоже не похоже на твою церковь. А уж то, что в Мекке — тем более.
— Да… но… ни одна из тех церквей не похожа на эту. Змеиные танцы, игральные автоматы… Даже бар. Ведь это просто непристойно!
— Думаю, что храмовая проституция тоже не очень-то украшала церковь…
— Что?
— Я хочу сказать, что многие вещи, в том числе и «зверь о двух спинах», — могут выглядеть во время церковной службы еще более неуместными, чем в жизни. Что касается змеиных танцев, то видела ли ты когда-нибудь богослужение трясунов? Я тоже не видел. Церковь, которая выступит против полового акта, долго не просуществует. А танцы во славу Господа имеют долгую историю. И они вовсе не обязаны быть артистичны — из трясунов никогда не составишь труппу для Большого Театра. Зато они исполнены энтузиазма. А считаешь ли ты индейскую пляску Дождя кощунством?
— Это совсем другое дело.
— Так ведь все в мире различно. Но чем сильнее внешние различия, тем очевиднее может проступить внутреннее сходство. Теперь насчет игральных автоматов. Разве тебе не приходилось видеть, как в церкви играют в бинго[276]?
— Ну… приходилось… В нашем приходе к игре прибегали, чтобы собрать деньги и оплатить закладную. Только играли у нас лишь по пятницам, вечером и никогда — во время службы.
— Вот как! Это напоминает мне притчу о жене, которая очень гордилась своей добродетелью. Она никогда на спала с посторонними, если муж был дома.
— Джубал, ваш пример совсем из другой оперы!
— Возможно. Аналогии еще более обманчивы, чем логика. Но, моя юная леди…
— Вы бы хоть улыбались, когда говорите такое!
— Шутка. Джилл, если что-то является греховным в воскресенье, то оно греховно и в пятницу, во всяком случае я грокк так и, возможно, так же грокк «Человек с Марса». Единственная разница, которую я вижу, заключается в том, что фостериты, если ты проиграешь, в утешение дают тебе еще душеспасительное изречение. Пожалуй, твоему бинго до них очень далеко.
— Поддельные тексты! Тоже мне — тексты из Нового Откровения! Босс, вы хоть его читали?
— Читал.
— Тогда должны знать, что все это лишь подделка под библейский язык. Часть текста омерзительно слащава, часть просто чушь, а остальное — отвратительно.
Джубал молчал долго. Наконец промолвил:
— Джилл, а тебе известны священные книги индуистов?
— Боюсь, что нет.
— А Коран? Или другие главные писания? Я мог бы проиллюстрировать твою точку зрения ссылками на Библию, да боюсь задеть твои чувства…
— Ничего. Не заденете.
— Хорошо. Тогда я воспользуюсь Старым Заветом. Его разбор обычно людей обижает меньше. Ты помнишь место о Содоме и Гоморре? Как был спасен Лот, когда Бог поразил эти грешные города?
— О, конечно. Его жена еще превратилась в соляной столб.
— Мне всегда казалось это чрезмерно жестоким наказанием. Но мы говорим о Лоте. Петр описывает его как справедливого богобоязненного и достойного человека, избегавшего грязной болтовни грешников. Святой Петр должен быть авторитетом в вопросах добродетели, поскольку ему вручены ключи от небесных врат. И все же трудно понять, что делает Лота чудом добродетели? Пастбище он разделил только по требованию брата. В
