и испытала невольное облегчение. Она решительно приоткрыла тяжелую входную дверь и, грозно нахмурив брови, взглянула на пришельца.
Им оказался тщедушный невзрачный парнишка-коробейник. Он испуганно посмотрел на «грозную госпожу», громко шмыгнул носом, а потом засмущался и вытер нос прямо о рукав потрепанной серой рубахи.
– Пряжа, нитки, медные спицы, – заголосил он фальцетом.
– Нет, ничего не надо.
Торина попыталась захлопнуть дверь, но парнишка просунул в щель ногу и жалобно заныл:
– Купите костяные пуговицы, госпожа. Или тесьму. У меня есть даже черепаховые гребни из самой Тарредии. И серебряное зеркальце. И…
– Я сказала, нет! – повысила голос Торина. – Брысь отсюда!
– Ну, пожалуйста, госпожа! Ну, купите хоть что-нибудь…
Парнишка осекся и взглянул на что-то за плечом кухарки. Торина оглянулась и увидела Рейнату. Южанка вышла из людской и подошла ближе. На ней уже было надето длинное мешковатое полотняное платье, а густые черные волосы заплетены в косу.
– Черепаховые гребни, серебряное зеркальце, – машинально повторил парнишка, не сводя с нее глаз.
– А гребни и правда из Тарредии? – спросила Рейната.
Парнишка смутился.
– Нет, госпожа. Это подделка. Они не черепаховые. Это кость быка. Крашенная кость.
– Ладно, хватит, – вмешалась Торина. – Проваливай отсюда, нам не нужен твой товар.
И тут громко кашлянул Миссел. Торина вздрогнула, подпихнула Рейнату к двери, сказала многозначительно:
– Посмотри-ка его товар. Давай, там много всего интересного, – а сама поспешила на кухню.
– Этот парнишка нужен нам, – сказал ей Песчаный Дух. – У него определенно есть зачатки магических способностей. Они какие-то странные, но есть.
– Хм, – Торина задумалась. – Вряд ли он добровольно согласится помогать Проклятому.
– А мы ему не скажем, что я Проклятый. С «Короной» на голове я почти не могу читать мысли, но у него просто-таки на лбу написано, что он очарован Рейнатой с первого взгляда. Пусть она пригласит его в дом, в людскую. А ты помоги мне переодеться. Я надену шмотки Анхеля, а голову и лицо замотаю тряпками. Сделаю вид, что у меня, богатого господина, такая причуда. А потом ты позовешь его ко мне в гостиную.
– Ох, грехи наши тяжкие, – не удержалась Торина. – Ладно, давайте попробуем.
22
Коробейник носил имя Юрзин. Он и в самом деле не мог отвести от Рейнаты глаз. Но Миссел не знал, что больше всего его привлекала в девушке… боль. Та самая боль в сломанных пальцах, которая терзала ее, не переставая. Юрзин никак не мог сосредоточиться на происходящем – боль Рейнаты отвлекала его, мучила, как застрявшая заноза.
Он даже не сразу понял, что его пригласили в дом и отвели в людскую, что в комнату зашла еще одна девушка. Она назвалась Ангеликой и вместе с Рейнатой стала копаться в его коробе, перебирая товар и прицениваясь.
Юрзин рассеянно называл цены и смотрел, не отрываясь, на Рейнату.
Таррединке было очень неуютно под его взглядом – немигающим, пристальным, голодным. Она едва заметно поежилась и с преувеличенным интересом ухватилась за моток шелковой тесьмы. Будучи от природы правшой, сейчас девушка была вынуждена действовать только левой – здоровой – рукой. Это раздражало, а в сочетании с болью и взглядом коробейника просто сводило с ума. Больше всего на свете ей хотелось уйти отсюда, но Торина велела задержать парнишку, и Рейната старалась изо всех сил.
Южанка попыталась приложить яркую ленту к платью, но та выскользнула, пестрой змейкой устремляясь на пол. Рейната машинально попробовала поймать ее обеими руками, но тут же побледнела и закусила губу, чтобы не закричать. Девушка закрыла глаза и замерла, ожидая, когда утихнет боль. И вдруг почувствовала, как ее плечи словно сдавили клещами.
«Ожил хозяин-мучитель!» – пронеслось в голове. Паника холодной волной прокатилась по телу. Умирая от ужаса, Рейната открыла глаза и увидела прямо перед собой перекошенное лицо коробейника. Парня трясло, в уголках губ выступила пена, безумные глаза смотрели, не мигая, а пальцы с нечеловеческой силой впивались ей в плечи.
Девушка почувствовала, что если сейчас же не сбежит, он сделает с ней что-то страшное – разорвет на кусочки этими своими мерзкими паучьими пальцами. Она рванулась изо всех сил, но припадочный коробейник и не думал отпускать свою жертву. Хилый на вид, он оказался неожиданно силен.
Охваченная ужасом Рейната снова попыталась вырваться. Раздался треск – ткань платья порвалась, и южанка опять оказалась практически голой. Она отшатнулась. Юрзин на негнущихся ногах, с помутненным взглядом сделал шаг к ней. Из его рта капала слюна, он дрожал, а руки судорожно сжимались прямо перед обнаженной грудью девушки.
Рейната обречено подумала, что ей сегодня до вечера не дожить. Если этот маньяк доберется до ее груди, то наверняка оторвет.
Но тут между ними рассерженной фурией встала Ангелика. Она не сразу среагировала на происходящее, сраженная бесстыдством наглого мальчишки, который прямо у нее на глазах пытался облапать Рейнату. Ангелика замахнулась на коробейника кочергой.
– Ты куда тянешь свои грязные лапы, скотина?!
Юрзин отшатнулся и бессвязно забормотал:
– Пустите… Мне очень надо… Я не могу больше терпеть…
Ангелика просто дар речи потеряла от бешенства.
В этот самый момент в комнату вошла Торина, увидела дрожащую полуобнаженную Рейнату, трясущегося коробейника и Ангелику с кочергой.
– Что здесь творится? – удивленно воскликнула кухарка.
– Да вот, этот сопляк приставал к Рейнате, – наябедничала Ангелика. – Платье ей порвал, за грудь хватал.
– Ах, ты сморчок! – возмутилась Торина. – Мы с тобой по-хорошему, а ты?
– Я не приставал! Я… – Юрзин тщетно пытался подобрать слова, чтобы объяснить, что не хотел ничего плохого. Он просто пытался забрать у Рейнаты боль. Парнишка знал, что если бы смог достаточно долгое время касаться ладонями ее плеч, то боль бы прошла. Перетекла от девушки к самому Юрзину. Он хотел все объяснить, но женщины смотрели с такой враждой, что слова застряли у него в горле.
– Ладно, пойдем, – сквозь зубы процедила Торина. Ей очень хотелось выкинуть наглого коробейника вон, но пришлось пересилить себя. – Господин Анхель хочет тебя видеть. Как, кстати, тебя зовут?
– Юрзин Витлоу, госпожа.
Он не удержался и снова взглянул на Рейнату. Таррединка прикрылась остатками платья и сжалась на топчане в углу. Юрзину очень, просто-таки до дрожи, хотелось подойти к ней и положить руки на плечи. Он больше не мог выносить ее боль.
–
