самолетов нет. И те идут далеко мимо.
- Как мимо?
- А вот так и мимо.
- Хых... А другие появятся?...
- Все контролируется. Узнаем, когда в нашу сторону пойдут. Не нервничай. На вот, перекуси. И когда взлетим тут еще горячие еда и чай останутся, раздели между бойцами.
- Спасибо, но сейчас не имею права. Служба. Но после вашего отлета предложением воспользуемся обязательно. Спасибо!
Спустя час мы действительно взлетели и уже без диверсантов. Они, под охраной бойцов НКВД, разумеется, накормленных и напоеннных горячим, отправятся своим ходом. Куда? Не знаю. Это не мой секрет.
Полет прошел нормально. На подлете к Тушино опознались, как было оговорено еще год назад и я посадил машину. Было еще темно, но уже начинало светать. Под руководством техника загнал машину на положенное ей место в специально построенном легком замаскированном от взгляда сверху ангаре и, заглушив двигатели и выключив все системы, кроме наблюдения и контроля, покинул машину. Щеки сразу прихватило морозцем. И это в ангаре, в котором по сторонам расположены аж четыре небольшие печурки. Почему-то не растопленные, к нашему прибытию.
В ангар вошел Судоплатов...
- Здорово летяга-террорист!
- Здравжлатащполкан! - смеясь ответил я Паше. И мы с радостью обнялись. После той попойки год назад мы с ним сдружились и оказались буквально на одной волне. Поэтому подобное обращение вполне допускалось, но, разумеется, не в присутствии иных подчиненных. Нет, лейтенант Усатова хоть и мой подчиненный, но такой... особенный. При ней можно... :)
- Ты гляди, красавчик, а! Не успел отпустить, а уже с барышней.
- Ну, ты обращайся если что. Научу, как это делается. - в шутку ответил я.
- Знакомь, негодяй!
- Лейтенат Усатова! Ко мне!
- Товарищ полковник! Разрешите обратиться к товарищу майору? -обратилась к Судоплатову Оля, приняв нашу шутливую игру в Устав. Она прекрасно знала и видела, что я банально выделывался даже не перед Пашей, а перед ней. Да и знала о наших с ним дружеских отношениях - я рассказывал.
- Разрешаю...
- Товарищ майор! Лейтенант Усатова прибыла по вашему приказанию!
Судоплатов чуть более внимательно посмотрел на нее. Хмыкнул...
- Ваш батюшка не учительствовал в Мелитополе в начале Империалистической?
- Так точно, товарищ полковник!
- Давайте без чинов. Александр Николаевич Усатов? Математик?
- Да... - ошарашенно и тихо ответила Оля.
- Я мальчишкой учился у него в школе года два [1]. Потом он уехал с семьей. Куда не знаю.
- В Петроград мы уехали... Там он и погиб вместе с мамой. В 17 году.
- Простите, не знал. Вы очень похожи на Александра Николаевича. Буквально одно лицо. Хороший был человек.
За закрытыми воротами ангара послышался звук автомобильного мотора - кто-то подъехал. Затем открылаль дверца и вошел боец НКВД:
- Товарищ полковник! Прибыли товарищ Камов и Миль.
- Отлично! Пропусти их сюда. И автомобиль от ворот убери.
- Есть пропустить и убрать автомобиль!
Через примерно минуту в ту же дверь вошли уже знакомый мне Николай Ильич и лысоватый мужчина в котором я узнал еще одну легенду - Михаила Леонтьевича Миля.
- Виталий! Рад тебя видеть, дружище!
- О! Коля! Тыщу лет тыщу зим! Как здоровье твое и Анастасии Владимировны? Как Танечка?
- Ой, Виталик! Таки все с ними хорошо! Танечка до сих пор играет твоей куклой и уже разучила на пианино твою песенку "Миллион алых роз" [2], а Настенька грозится надрать тебе уши.
- Да за шо уши-то?
- Ну, было б за шо, так и прибила бы...
- Я в шлеме ежли что.. И прибить меня есть кому...
- Таки да? Ну ка, делись секретом!
- Вот познакомься! Оля.
- Та самая?!
- Та самая...
- Oh! Madame! Laissez votre main! Ravi de vous rencontrer! [(фр.) Оу! Мадам! Позвольте вашу ручку! Я рад с вами познакомиться!] [3]
- Bonjour, Monsieur! J'ai beaucoup entendu parler de vos talents et de votre gloire. [(фр.) Добрый день, мсье! Я тоже много наслышана о ваших талантах и славе.] - протянула Оля руку Камову и тот галантно чмокнул ее.
- Oh la la! Vous me gênez, Madame! Je ne suis pas privé de talents, bien sûr, mais je suis encore loin de la gloire. [(фр.) Ой. Вы меня смущаете, мадам! Талантами я, конечно же, не обделен, но до славы мне еще далеко.]
Миль в это же время, как и Камов год назад, стоял и завороженно рассматривал "Мишку". Казалось, что его абсолютно не интересовало вооружение, которое, как он понимал, можно навесть любое подходящее. Но сама схема машины, ее компоновка, невиданные приборы - все поражало его воображение.
- Не будем ему мешать, Паша. - тихо обратился я к Судоплатову. - Распорядись, пусть потихоньку начинают протапливать печки.
- Потихоньку?
- А куда торопиться?
- Понял. Сержант!
- Я товарищ полковник!
- Направь бойца, пусть протапливает печи.
- Разрешите выполнять?
- Действуй...
***
Программа нынешнего посещения Москвы была обширная. И самым главным из всего были переговоры со Сталиным на предмет организации производства ударных вертолетов. Ведь я знал, а точнее помнил, что чуть более, чем через полгода эти машины будут более чем востребованы под Курском и Орлом. Знал это и Судоплатов, так красиво и удачно организовавший дезу для Гитлера намешанной на мистике. Да, тот цилиндр, испрещенный какими-то то ли рунами, то ли письменами, и содержащий в себе необычно мягкий пергамент с текстом - это была фишка с моей подачи подкинутая к еще не обнаруженным в это время артефактам на Хортице. Уж как наши смогли так красиво сделать и подкинуть, что ни у кого не возникло сомнений в подлинности артефакта с пророчествами - я и гадать не берусь. Но главное - Гитлер и его эксперты поверили.
Кстати, о том, что авиаэскорт Гитлера атакует группа Шмакова, мне было известно. Мы с Пашей оговаривали ее участие еще тогда в 1941 году. Единственно - я не знал место откуда они будут стрелять. Но знал, что потом займусь их эвакуацией.
А была в том цилиндре стилизованное под древность пророчество дескать "крестоносцы нанесут ордам варваров поражение у ручья Кур" [4]. Как раз через пару месяцев, в феврале 1943 года, советские войска должны будут начать операцию по освобождению Курска, которая продлится меньше недели. И это должно показать Гитлеру, что есть в этом
