– Надо помянуть парней, наливай.
Пили без закуски.
Выпил Тихон изрядно. Сначала водка не брала, не пьянила, но потом вырубился и как был в сапогах, так и улегся. Кто потрезвее был, стянули с него сапоги.
Утром, оказавшись на построении, он ужаснулся – потери летного состава был удручающие. В шеренге был едва ли десяток летчиков, а на стоянках всего семь самолетов. Остальные пилоты, как и Тихон, – «безлошадные». Кому повезло вернуться из-за передовой, другие над своей территорией парашютироваться смогли, считай – повезло.
«Безлошадным» вручили командировочные предписания и на грузовике отправили в Москву. Так Тихон попал в запасной авиаполк.
Глава 6
Фронтовая авиация
В запасном полку были летчики, уже имевшие боевой опыт, но по разным причинам лишившиеся своих машин. Кого-то в бою сбили, у других самолет сгорел на земле, во время бомбежки. И летали до того, как стали «безлошадными», на разных типах самолетов – на «ишаках», «чайках», «мигах» и «лаггах». Очень немногие – на «яках», как Тихон.
Летчики-перегонщики перегоняли на аэродромы ЗАПов самолеты с авиазаводов, пилоты переменного состава проходили переподготовку, формировались эскадрильи и полки и отправлялись на фронт – фронт, как Молох, требовал новых жертв.
В этом ЗАПе получали самолеты Як-1 с саратовского авиазавода № 292.
Когда Тихон увидел самолет, он очень удивился. По сравнению с теми «яками», на которых он летал раньше, истребитель изменился. Исчез гаргрот за кабиной, улучшилась обзорность сзади, что было очень ценно в бою. Все истребители имели рации, появилась посадочная фара – Тихон помнил по ночным полетам, как остро ее не хватало. А еще вместо пулеметов ШКАС калибром 7,62 мм на крылья поставили пулеметы УБС калибром 12,7 мм, крупнокалиберные. А под фюзеляжем он увидел два бомбодержателя под бомбы от 25 до 100 килограммов. Боевая мощь истребителя возросла, ведь слабоват прежний, винтовочный, калибр у пулеметов был.
Летчики, летавшие на «яках», приняли усовершенствование на «ура» – от них зависела жизнь в бою. Тех пилотов, которые не имели налета на «яках», обучали. А тем, кто летал раньше, рассказали об особенностях машин поздних серий и сразу сформировали эскадрильи.
Через несколько дней прибыли командиры – полка, эскадрилий, начальник штаба. Технический персонал формировался в технических школах и уже отбыл на поездах к месту базирования. Летчики прилетали на своих самолетах, поэскадрильно, по маршруту, проложенному штурманом полка.
Радовало Тихона, что самолеты новые, а расстраивало, что пары не слетаны, летчики звеньев и эскадрилий толком не знают друг друга. В бою это имеет значение, как и навыки.
Учитывая его боевой стаж, Тихона назначили ведущим пары. Ведомым его стал совсем молодой пилот – успел повоевать несколько дней и был сбит. Повезло, что был не ранен и выпрыгнул с парашютом над своей территорией. Только и налету, что в летной школе, и несколько вылетов в боевом полку.
Настрой у Федора – как звали ведомого – был боевой. Но такие горячие парни зачастую кидались в схватку безрассудно и гибли чаще осторожных пилотов. Быть осмотрительным – это еще не быть трусом Пилот должен выполнить боевой приказ, однако не ценой собственной жизни. Убить врага, сбить его самолет и самому вернуться целым – вот задача. Так ведь и немец того же хочет, и на середину 1942 года у них преимущество – в численности, высоком качестве обучения и характеристиках самолетов.
1942 год для страны и армии выдался самый тяжелый. Мы отступали по всем фронтам, несли тяжелые потери, уступали земли врагу. Но никто не пал духом, не усомнился, что враг может победить. Стоит Москва, работает оборонная промышленность, все силы брошены на разгром врага, стало быть – сдюжим, одолеем.
Для Тихона, ранее воевавшего в составе 6-го авиакорпуса ПВО, практически ничего не изменилось. Хоть теперь он числился в 203-й истребительной авиадивизии 1-й воздушной армии, все равно тот же Западный фронт и те же города, только немного севернее. Даже полетная карта такая же, и заучивать почти ничего не пришлось.
В конце июня и начале июля немцы предприняли наступление на Сталинград и Кавказ. Силы собрали немалые – больше девяноста дивизий, причем полнокровных, частично переброшенных из Европы. Двумя мощными клиньями они вонзились в нашу оборону.
Еще с 1 марта 1942 года наши войска остановились на линии Великие Луки – Белый – Ржев – Гжатск – Жиздра – Спас-Деменск. Там они и удерживались до конца июля. Когда же немцы развернули широкомасштабное наступление, командование РККА решило предпринять атаку силами двух фронтов – Западного и Калининского. Целью атаки ставилось сковать основные силы немецкой группы армий «Центр» и оперативных резервов врага. Только сил для этого было мало, войска и так держали оборону в один эшелон.
Наступление готовилось на правом крыле силами 20-й и 31-й армий. 31-я армия должна была наступать в направлении Зубцова и Ржева, 20-я наносила удар на Сычевку из района Погорелое Городище.
Подготовка велась тщательно. Подтягивали пехоту, танки, артиллерию. Для скрытности передвижение вели по ночам, летать авиации практически запретили. В немецкие тылы забирались только наши одиночные самолеты-разведчики.
Сейчас бы сформированному полку летать, укреплять слетанность пар и звеньев – но действовал приказ. Кроме того, экономили топливо для обеспечения воздушной поддержки будущего наступления. В 1-ю воздушную армию входили значительные силы – 204-я бомбардировочная авиадивизия, 231, 232 и 224-я штурмовые авиадивизии, истребительные – 234, 201 и 203-я, а также 213-я легких ночных бомбардировщиков на У-2.
Наступление началось в 6 часов 15 минут четвертого августа с массированной артподготовки, длившейся полтора часа. Потом немецкую передовую принялись утюжить штурмовики Ил-2, а ближние тылы – бомбардировщики.
Для немцев это был шок. Сначала они решили, что русские начинают крупное наступление, и придержали резервы, готовые отправиться в Сальские степи, в частности 1, 2 и 5-ю танковые дивизии.
Истребительный полк до начала наступления сидел на аэродроме. Самолеты замаскировали хорошо. Периодически один из командиров штаба армии делал облеты наших позиций на самолете У-2 – нет ли недочетов по маскировке?
Автотранспортные подразделения получили взбучку. Перед облетом ночью прошел сильный дождь, и автоколонна с боеприпасами завязла в грязи на раскисшей грунтовке. На выручку поехали трактора, и всю эту картину обнаружил с воздуха проверяющий.
На разведку немецких позиций ежедневно вылетал двухмоторный Пе-2. Осматривали визуально, делали фотографии, которые изучали в штабе.
Аэродром, где располагался полк Тихона, был в двадцати километрах от линии фронта. Но когда началась артподготовка, ее мощный гул донесся до аэродрома. Пилоты уже сидели в машинах на готовности номер один. Двигатели были прогреты, но заглушены. Механики, техники и оружейники посматривали в сторону штаба: с той стороны должны были дать сигнал на взлет – зеленую ракету. Задачей полка было прикрыть штурмовиков и бомбардировщиков от немецких истребителей в своем выделенном секторе.
Напряжение нарастало. Со стороны передовой грохотало долго. Казалось, после такого огня на передовой не должно было остаться ни одного живого человека – мертвая, выжженная земля. Ан нет.
Когда стих грозный гул орудий, взлетела ракета. Почти разом заработали моторы «яков», стоянки окутались сизым дымком выхлопных газов. Вот уже пошла на взлет первая пара, вторая, третья…
До второй эскадрильи, где служил Тихон, очередь дошла через пять минут. Над взлетной полосой поднялось облако пыли от винтов десятка взлетевших истребителей.
Взлетали парой. Впереди – Тихон, правее и сзади – Федор.
Едва поднялись на сотню метров, увидели многочисленные дымы над немецкой передовой.
Истребители набрали высоту три тысячи. Внизу все было маленькое: танки, как букашки, людей вообще не было видно.
