Глядя на своих товарищей, Феликс ощущал себя таким счастливым, как давно не случалось. Шумные приветствия, казалось, даже подняли дух Борека и Макайссона, которые с момента гибели Варека выглядели самыми несчастными гномами из когда — либо встречавшихся Феликсу, что говорило само за себя.
Лишь Готрек выглядел угрюмым. Выражение его лица было кислым, как у человека, высасывающего лимон. Единственным здоровым глазом из под сдвинутых бровей он сердито разглядывал толпу, лишь изредка останавливаясь, чтобы плюнуть в зевак, которые подходили слишком близко и дотрагивались до его топора.
— Почему столь мрачен? — спросил Феликс.
Готрек бросил на него взгляд, который устрашил бы любого другого.
— Я хочу знать, чтобы рассказать в твоей истории, — добавил Феликс.
— Это не имеет значения, — произнёс Готрек. — И не нужно упоминать об этом в поэме на мою смерть.
— Всё равно, расскажи мне.
Готрек облизал немногие оставшиеся зубы, сплюнул на землю и стал почёсывать кулаком пустую глазницу под повязкой. Феликс думал, что тот не собирается отвечать, но затем выражение досады пробежало по лицу Истребителя.
— Полагаю, погибни я после уничтожения демона, это стало бы величайшей смертью, когда — либо выпадавшей на долю Истребителя. Курьёзное, пустое тщеславие, человечий отпрыск, но оно тревожит мой разум.
Феликс не знал, что ответить, и потому промолчал. Ульрика изумлённо уставилась на Готрека, словно никогда не рассчитывала, что гном способен на подобное признание.
— Понятно, но я рада, что ты остался в живых и доставил Феликса обратно.
К удивлению Феликса, Истребитель рассмеялся. Он выглядел так, словно собирался похлопать Ульрику по спине, но удержался и заставил себя снова принять мрачный вид. Словно смутившись, Готрек уставился в землю. И в этот момент Феликс уловил некоторые намёки на то, сколь много восхваление в действительности значит для Истребителя, сколь много для него значат одобрительные возгласы его соплеменников, и как хорошо тот это скрывает.
«Я рад за него, — думал Феликс, — в его жизни так мало поводов для радости».
Король Истребителей оказался угрюмо выглядящим гномом, коренастым и мощным, как и вся их раса, с волосами, обрезанными в характерной манере и с хохлом, предпочитаемым культом Гримнира. Крупные черты лица, длинный и загнутый нос. В глазах отражался одержимый манией разум.
Когда король заговорил, голос его был мощным и раскатистым.
— Приветствую, Борек Вилобородый. Приветствую, Готрек, сын Гурни. Приветствую, Снорри Носокус. Приветствую, Малакай, сын Макая…
Феликс опасался, что король Истребителей начнёт всех их приветствовать поимённо, и страхи оказались обоснованными. Тот так и поступил.
— Вы совершили великое и славное дело, вы все. За все долгие годы, что я занимал трон своего отца, мне не доводилось слышать о подобном героизме. Возвращение молота Огнебородого — это неизмеримое благословение для царства гномов, и все дети Грунгни благодарят вас за этот день. Если у вас есть какая — либо просьба, которую я могу удовлетворить, лишь назовите её и…
— Да, есть така, — перебил Макайссон.
Король Истребителей замолчал и злобно посмотрел на Макайссона. Он лишь начал входить в ораторский раж и явно не ожидал, что кто — либо прервёт его прямо сейчас. Феликс гадал, все ли короли гномов столь многоречивы?
— Тебе надо лишь сказать мне и, если это в моей власти…
— Мени нужна мастерская, услуги двадцати кузнецов, и я желаю знать всё, шо вам известно про велыкого зверя дракона, який обитает десь в пятидесяти лигах к северо — западу отсюда…
Удивлённый ропот прошёл по залу.
— Должно быть, это Скьяландир, древний огнедышащий дракон. Но зачем? — от явного потрясения немногословно поинтересовался король Истребителей.
— Я собираюсь прикончить ублюдка, — заявил Макайссон. — Уложить под могильный камень!
— И я собираюсь ему помочь, — произнёс Готрек.
— Снорри Носокус тоже, — сказал Снорри.
Продолжительный гул аплодисментов раздался в зале.
— Вы действительно являетесь примером доблести для Истребителей всего мира, — произнёс король Истребителей. — Не успев вернуться с одного великого дела, вы демонстрируете желание предпринять другое…
Пока Феликс выслушивал эти безумные речи, ему пришло в голову, что существует более важный вопрос, который следовало бы поднять. Пока Истребителей волнует перспектива новой встречи с драконом, огромная армия Хаоса находится на марше. По большому счёту, как полагал Феликс, сие представляет собой куда как большую угрозу миру, чем когда — либо сможет представлять один единственный дракон. Феликс подумал, что видит возможность указать на это, помочь народу Ульрики и себе самому.
— Есть и другая, достойная упоминания тема, — начал Феликс.
Глаза всех присутствующих обратились на него. Он неожиданно почувствовал смущение. Феликс отлично сознавал, что не все гномы из тех, кто смотрел на него, довольны тем, что человек осмелился заговорить в тронном зале их короля.
— И что же это, Феликс Ягер? — спросил король Истребителей.
— Огромная армия Хаоса, приближающаяся с севера.
— Она вас преследует? — спросил король.
Феликс помедлил мгновение, размышляя над происходящим. Это было нечто, что он никогда не просчитывал. Неужели всё это вызвано действиями в Караг — Думе, как камешек, вызывающий лавину? Он сомневался. Подобная мысль могла завести слишком далеко.
— Нет. Я так не думаю.
— Тогда в чём проблема? Как мне видится, если…
— Вскоре она достигнет Кислева, и если там её не остановить, армия двинется дальше, в земли гномов и людей.
— Не правильнее ли переходить мост, лишь подойдя к нему?
Феликс понимал, что начинается всё та же старая — престарая история. Силы Тьмы представляют проблему для кого — то другого. Люди и гномы не объединят свои силы, пока не станет слишком поздно. С врагом будут разбираться, когда тот станет неотвратимой угрозой. А тем временем, остальные будут сражаться с ним и умирать. Феликс понимал, что не является беспристрастным в этом вопросе, но чувствовал небольшую злость. Он достаточно хорошо узнал гномов, чтобы бы позволить своей злости выйти наружу. Те становились невыносимо упрямы по любому спорному вопросу.
— Я полагаю, что тогда вся слава противостояния силам Хаоса будет принадлежать народу Кислева и их союзникам из Империи, — невозмутимо произнёс он.
Тишина повисла в помещении, и Феликс понял, что полностью завладел их вниманием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
