— Как себя чувствуешь? Выглядишь, если честно, не очень.
— Именно так себя и чувствую — «не очень», — все еще растерянно подтвердила я. — Кстати, ты тоже не красавец. Бледный, будто покойник оживший.
Алан досадливо фыркнул:
— Ну, как мне сказали, я был к этому близок. Дашшево проклятие! То боевое заклинание мне сорвало, то едва не убило. Вот никогда их не любил, и правильно делал! — Он поморщился, а потом, резко посерьезнев, добавил: — Знаешь, я боялся за тебя. Рад, что ты жива. И прости, что не смог защитить.
Пусть я не испытывала к Алану ничего, кроме благодарности, услышать это было волнительно и одновременно неловко. А узнать, что он искренне переживает, тем более.
— Алан, ты не всесилен, — пробормотала я. — Тебе не за что извиняться, ты сделал все, что мог. И, знаешь, все к лучшему. В конце концов, когда сработало смертельное проклятие, ты находился у целителей. Если бы не это, кто знает, успели бы тебя спасти или нет.
— Да, возможно, — с неохотой протянул Алан. Видно было, что он по-прежнему чувствует себя виноватым. — Расскажи хоть, что с тобой-то случилось? Как спаслась от того урода и от проклятия?
— С проклятием все просто: я его сняла накануне вечером.
— Серьезно? Ты все-таки смогла!
— Да, — я слабо улыбнулась, впрочем, почти сразу помрачнев. — А насчет того урода… мне дважды повезло. В первый раз потому, что он все-таки решил не убивать меня сразу, а взял в заложники. Уж не знаю, ради выкупа, или еще для чего-то. Во второй — потому, что у Айландира оказалась улучшенная скоростная диртема, и он смог нас догнать.
— Тебя спас Айландир? — напряженно переспросил Алан. — М-да…
Узнать имя моего спасителя Алану оказалось неприятно. Однако факт оставался фактом, так что, несмотря на неприязнь, не признать заслуги тленника он не мог.
— Да. И я ему за это благодарна, — подтвердила я, но тут же тактично сменила опасную тему: — Слушай, а у вас тут когда ужинают? Я со вчерашнего утра ничего не ела.
— А прямо сейчас, если хочешь, — с явным облегчением произнес Алан и даже улыбнулся. — Только букет твой нужно куда-нибудь деть.
Я согласно кивнула и оглядела гостиную на предмет какой-нибудь вазы. Нашла. Здоровая напольная емкость из черно-багрового хрусталя идеально подходила для объемного букета, так что уже спустя пару минут цветы красовались в ней. Ну а мы наконец отправились на встречу с ужином.
— Мы сейчас в гостевой части замка, это отдельная башня, — подхватывая меня под руку и устремляясь вперед по коридору, сказал Алан. — В принципе, можно было бы попросить накрыть и здесь, но я думаю, лучше, если ты сразу начнешь изучать основные помещения замка. Так что поужинаем в малой столовой, где обычно собирается наша семья.
— Хорошо, — не стала спорить я.
Какая, по сути, разница? Зато замок посмотрю, тем более, есть на что. В отличие от пафосных зданий и дворцов моего мира, и даже интерьеров Иары, которые мне уже довелось увидеть, главным достоинством Пепельного замка был он сам. Его архитектура, его удивительное обсидиановое стекло, в котором кто-то вырезал причудливые узоры и заполнил странным, искрящимся серебристым металлом.
— Металлид, — пояснил Алан, когда я, не выдержав, спросила, что это такое. — Вообще-то он предназначен для хранения магической энергии, которая поддерживает заклинания защиты замка. Но вместо установки стандартных энергонакопителей наши маги решили совместить пользу и красоту, и сделали вот так.
— Потрясающе, — оценила я. — Никогда не видела ничего подобного.
— И не увидишь, — заверил Алан. — Специалистов, способных повторить работу такой сложности, на пальцах одной руки пересчитать можно. И все они находятся в Домене Пепла. Но это еще не все. Сейчас увидишь куда более крутую штуку.
И я действительно увидела.
За очередным поворотом коридор разделился. Правая его часть шла дальше, а левая вела к мосту-галерее, который тянулся над ущельем, соединяя башню с остальным замком. Сделан он был из того же обсидианового стекла, стены и свод которого переплетались ажурными прозрачными нитями, словно тончайшее невесомое кружево.
Такие мосты тянулись от каждой башни, создавая вокруг Пепельного замка удивительную ювелирную оправу.
Я замерла, не решаясь ступить на кажущийся хрупким и ненадежным обсидиан, хотя и понимала, что это ощущение обманчиво. А еще одновременно со страхом дух захватывало от вида на скалы, бесконечное небо, на багрово-синем бархате которого вспыхивали первые звезды, и пропасть под ногами, погрузившуюся в густую вечернюю тень.
— Впечатляет? — правильно понял мое состояние Алан и улыбнулся с легко угадываемой гордостью.
Впрочем, сейчас он имел на это полное право.
— Да, — не стала отрицать я. — Я и раньше слышала об архитекторах Домена Пепла, но и половины такой красоты представить не могла.
— Теперь и представлять не надо, просто гордись за наш Домен, — посоветовал Алан и подтолкнул вперед.
— Обязательно, — кивнула я, мысленно нервно хмыкнув.
Думать о Доменах и о том, как избежать замужества сейчас вообще не хотелось. Хотелось просто поесть в спокойной обстановке, а уже потом, в одиночестве, собраться с мыслями. Так что я пошла дальше. Правда, побороть инстинкт ступать осторожнее не смогла — все время казалось, что от шпилек стекло под ногами может треснуть.
Судя по плохо скрываемой усмешке Алана, моя реакция его явно забавляла. Спасибо пепельнику, что хоть от язвительных комментариев удержался.
Но вот мост кончился, вновь уступив место обычным коридорам, а вскоре мы уже входили в малую столовую.
Размерами она оказалась с хороший такой спортзал, а стол «для семейных сборов» мог вместить полсотни едоков одновременно. Но к такому я была морально готова — в Грейв-холле помещения тоже страдали подобным гигантизмом. У них тут кланы, в конце концов, а не простые семьи на три-пять человек, как в моем мире. В кланах родственников всяко больше.
И тут меня поджидал сюрприз: оказалось, что ужинать мы будем не одни. С противоположного входа в столовую вошли лорд Домиано Камерано и держащая его под руку рыжеволосая женщина в темно-вишневом платье, декольте которого было усыпано рубинами.
Кто эта женщина, я поняла сразу и нервно сглотнула.
— Ева, позволь представить леди Сесилию Камерано, мою мать, — произнес Алан и подошел к родителям. Затем поцеловал матери руку и добавил: — Мам, это Ева Лиард, моя невеста.
Женщина одарила меня цепким, ожидаемо холодным изучающим взглядом, а затем с улыбкой произнесла:
— Здравствуй, Ева. Много о тебе слышала и рада наконец увидеться лично.
— Здравствуйте. Я тоже очень рада, — пробормотала я и постаралась улыбнуться в ответ, во все глаза рассматривая первую леди Домена.
А Сесилия Камерано действительно была леди в полном смысле этого слова. От совершенной, обманчиво-простой прически и легкой, идеально-уместной улыбки на пухлых губах, до горделивой осанки, величественной походки и идеально-выверенного приветственного кивка.
И как нельзя более подходило ей оценивающее выражение чуть раскосых изумрудных глаз, словно пытающихся взглядом проникнуть в мою душу, подтверждающее, что за всей этой элегантностью и утонченностью скрывается стальная воля и сила.
«Сталь, обернутая в бархат», — пришло сравнение на ум, и я едва удержалась, чтобы не поежиться.
Эта милая идеальная женщина при желании не оставила бы от меня мокрого места, при этом даже прическу не испортив.
Однако после осмотра меня одарили покровительственной улыбкой и сообщили:
— Не смущайся, дорогая, здесь ты дома. А в будущем тебе и вовсе предстоит стать полноправной хозяйкой Пепельного замка.
— Надеюсь, это случится не скоро, — по инерции откликнулась я. Правда, сообразив, что ляпнула, тут же выкрутилась: — В смысле, вы замечательно выглядите и, надеюсь, не собираетесь уходить на покой в ближайшем будущем.
— Конечно, — леди Сесилия изысканно рассмеялась. — К тому же тебе многому надо научиться. Даже самый лучший алмаз требует надлежащей огранки.
