Читаем без скачивания Джонни Д. Враги общества - Брайан Барроу

Смерть Гомера Ван Митера для ФБР обозначила поворотный момент в Войне с преступностью: с бандой Диллинджера было покончено; с точки зрения Гувера, оставалось произвести лишь некоторые зачистки. Он неоднократно говорил, что «крысам» теперь негде спрятаться, и по большому счету он был прав. Диллинджеровская истерия способствовала тому, что «враги общества» оказались в центре общественного внимания. Их хмурые физиономии теперь регулярно появлялись на страницах газет от Майами до Сиэтла.

Гувер безгранично доверял Сэму Коули. 6 сентября директор официально закрепил положение Коули как главнокомандующего ФБР на время военных действий, дав ему неограниченные полномочия в преследовании Нельсона, Флойда, Карписа и братьев Баркер. Теперь Коули мог отправлять агентов в любой конец страны, отдавать приказы и принимать руководство любым местным отделением бюро. «Я хотел бы, если это возможно, чтобы данные три дела были завершены в течение следующих 30–45 дней», — писал Гувер Коули 5 сентября.[403]

Полномочия и влияние Коули росли, в то время как положение Пёрвиса было крайне незавидным. После смерти Диллинджера начальник Чикагского отделения с каждым днем все больше и больше впадал в немилость директора. Дважды Гувер посылал ему подчеркнуто сухие записки, когда не мог дозвониться по телефону. Малейшие просчеты вызывали гнев начальника: однажды он отправил Пёрвису письмо, требуя ответа, почему в Вашингтон так поздно прислали вырезки из чикагских газет. Пёрвис был практически отстранен от следственной работы. Под сочувственным взглядом своей секретарши Дорис Роджерс Пёрвис целыми днями возился с личными делами агентов, проводил собеседования с поступающими на службу и чистил свои ботинки.

Коули понимал, что директор недооценивает всю сложность задачи — арестовать Нельсона, Флойда и Баркеров. Он сосредоточил усилия на поиске банды Баркеров: двенадцать агентов, занимавшиеся Диллинджером, теперь принялись за них. Но, к сожалению, следствие не располагало достаточным количеством улик. Засиживаясь допоздна за своим столом в Бэнкерс-билдинге, Коули написал несколько пространных докладов, в которых давал характеристику всем членам банды, их подругам, родителям и родственникам. Об отношениях внутри банды было почти ничего не известно. Баркеры, похоже, были куда более замкнутыми, чем Диллинджер. Они никогда не пытались пообщаться с родственниками — в этом ФБР убедилось, установив наблюдение за отцом Фреда и Дока. Агенты без всякой пользы для дела несколько месяцев околачивались вокруг авторемонтной мастерской старого Джорджа Баркера в штате Миссури. Не имелось сведений и о подругах бандитов, которых можно было бы допросить. За полгода только Бет Грин дала ФБР хоть какую-то информацию из первых рук о том, что это за люди.

И все-таки 18 августа фэбээровцам повезло: неожиданно появилась новая осведомительница. Они арестовали в Чикаго женщину по имени Хелен Фергюсон. В свое время она встречалась с одним из членов банды, которого потом убили во время ограбления в Небраске. Она и дала ФБР точные сведения, так необходимые бюро. Однако Хелен, к сожалению, не видела никого из бандитов уже больше года. После недели допросов Коули отпустил ее, но велел оставаться на связи. Она могла еще пригодиться в дальнейшем.

А между тем ключевая информация, которая сразу подсказала бы, что бандиты живут в Толедо, давно лежала в папках с делом Баркеров в чикагском офисе. Это был список телефонных звонков, сделанных доктором Мораном из его кабинета. В суматохе охоты на Диллинджера агентам просто не хватило времени отследить все номера в этом списке. Лишь после смерти Диллинджера детройтский офис обнаружил, что Моран звонил в Толедо аферисту по имени Тэд Энгус, владельцу любимого Баркерами ночного заведения «Казино-клуб». Вечером во вторник 4 сентября начальник Детройтского отделения ФБР Уильям Ларсон решил на свой страх и риск позвонить Энгусу в его клуб.

Ларсон представился «другом Дока Баркера» и сказал, что ему надо срочно разыскать Дока. «Ну… Дока разыскать непросто», — ответил Энгус. Ларсон ответил, что, конечно, знает, как непросто разыскать Дока, но дело срочное: надо рассказать Доку о чикагских делах. «Ладно, я перезвоню завтра, — сказал Энгус. — Куда мне позвонить?» Ларсон ответил, что говорит их автомата, а своего телефона у него нет. Он обещал позвонить сам на следующий вечер.

Он положил трубку, уже уверенный, что Энгус знает, где находятся Баркеры. Теперь нужен был человек, которому Энгус поверит. Ларсон позвонил в Чикаго и попросил людей Коули как можно скорее прислать в Детройт Хелен Фергюсон.

Наутро после хитроумного звонка Ларсона в Толедо некий человек пришел в полицейское управление Кливленда и попросил показать ему фотографию Малыша Нельсона: он вроде бы может указать, где тот прячется. Его отвели в отдел опознаний и показали фото. Но он только покачал головой: нет, это не тот, кого он видел. Потом попросил показать фотографии других преступников, находящихся в розыске, однако нужных фотографий в отделе не оказалось. Тем не менее пришедший с уверенностью объявил, что разыскиваемый преступник живет в Кливленде по адресу: Западная Сто семьдесят вторая улица, 4419. Затем этот человек ушел. Никто не спросил, как его зовут.

Почти в то же самое время неподалеку от указанного адреса, в доме на Сто семьдесят первой улице, три женщины готовились выйти вечером в город. Жизнь в бегах казалась Пауле Хэрмон, Глэдис Сойер и Вайноне Бёрдетт очень скучной, и они старались сделать ее повеселее как умели — пьянством. В тот день они надели свои лучшие наряды, нацепили драгоценности и, взяв с собой приемную дочку Соейров Фрэнсин, отправились в отель «Кливленд» и уселись за столик в баре «Бронзовая комната».

Уже к пяти часам все они были совершенно пьяны и громко шумели. Менеджер попросил их уйти, и Хэрмон послала его подальше. Менеджер вызвал охранника, тот явился и, не обращая внимания на громкую ругань Хэрмон, вывел их в гостиничный вестибюль. Там Глэдис Сойер вырвало на мраморный пол. Вызвали полицию. В половине шестого прибыла женщина-полицейский Милдред Вилкокс и объявила им, что они задержаны за нарушение общественного порядка. Хэрмон сняла браслет с бриллиантами и попыталась всучить его Вилкокс, чтобы та их отпустила. Вилкокс отказалась. Женщины на некоторое время притихли. Глэдис Сойер была так пьяна, что ее пришлось вывозить из гостиницы на кресле-каталке. Их посадили в полицейскую машину, и тут они наконец осознали, в какую попали беду.

Глэдис накинулась на Вилкокс с руганью и ударила ее в лицо. Вилкокс ответила, и началась потасовка: женщины сцепились и покатились по тротуару. Хэрмон и Бёрдетт бранились и пинали Вилкокс под ребра. Та звала на помощь. Двое патрульных полицейских услышали ее крики и поспешили к месту происшествия. Завидев их, Хэрмон пыталась сбежать. Полицейские совместными усилиями утихомирили хулиганок и затолкали их в машину. Маленькую Фрэнсин пришлось взять с собой. Двое патрульных встали на боковые подножки автомобиля, и они двинулись по центру города. По дороге Хэрмон открыла окно и выбросила что-то из сумочки. Полицейские остановили машину и подобрали эти вещи.

В женском отделении кливлендской тюрьмы все три дамы назвались выдуманными именами и отказались отвечать на вопросы. Их посадили в камеры, причем Хэрмон кричала и ругалась, требуя позвонить Шимми Пэттону, хозяину «Гарвард-клуба». Глэдис Сойер плакала, волнуясь за дочку. Вайнона Бёрдетт молча стояла в углу камеры, размышляя. «Надо молчать, ничего не говорить, — сказала она Глэдис. — Вообще ничего не говорить».[404]

Карпис сидел на кровати, рядом на тумбочке лежал автомат Томпсона. Делорес уже забралась под одеяло. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Карпис напрягся: никто, кроме Фредди, не знал его нового адреса. Он надел брюки, ботинки и схватил автомат. «Подойди к двери и, если это неизвестный, просто пусти его в комнату, — шепнул он Делорес. — Об остальном я позабочусь». Делорес набросила пальто поверх ночной рубашки, прошла в гостиную и открыла дверь. Карпис услышал голос Фредди. В квартиру ввалились Фред, Док и Гарри Кэмпбелл.

— Что случилось? — спросил Карпис. — Вы что, охренели?

— Давай одевайся скорей, — сказал Фредди. — Дело плохо.

Делорес и Карпис оделись, потом все сели в гостиной. Фредди рассказал о случившемся. За женщин он не волновался, проблема была в другом. «Они станут расспрашивать девчонку, и она им все расскажет, — сказал он. — И тогда они вызовут ФБР».

Однако полицейские этого не сделали: они понятия не имели, кто такие эти три пьяные женщины, которых к ним привели в тот вечер. Хэрмон назвалась миссис Эрл Мэттерсон, Бёрдетт — Вайноной Уолкотт. Только Глэдис Сойер почему-то назвала свое настоящее имя и даже дала свой адрес в Сент-Поле. Ни одно из этих имен ничего не говорило дежурному, который запер их на ночь в камеры. И все-таки женщина-полицейский Милдред Вилкокс заподозрила неладное. Драгоценности, драка с воплями, попытка всучить взятку, — похоже, эти женщины что-то скрывали. Милдред позвала следователя и вместе с ним стала осторожно расспрашивать маленькую Фрэнсин, усадив ее в кресло.