Читаем без скачивания Королева в придачу - Вилар Симона

Она ушла, оставив Мэри в волнении и надежде. Может, то, что у неё произошел выкидыш, и к лучшему. Пути Господни неисповедимы – теперь она уже не опасна для своих врагов, она им даже не нужна. А вот Чарльз? Мэри думала лишь о том, как отвести угрозу от своего милого. Ей надо спасти его! У неё оставалось обещание брата, что если она станет вдовой, то во второй брак может вступать по собственному разумению. И может, теперь... Но Мэри не была уже столь наивна – она знала, чего стоят обещания политиков. Ах, узнать бы, как обстоят дела на воле, какие планы строят на её счет Генрих и Франциск! Мэри даже пожалела, что от неё услали Анну Болейн. Та хоть приносила свежие сплетни, новости.

Когда на другой день ей сообщили, что её хочет навестить король Франциск, Мэри не на шутку взволновалась. Франциск ведь был неравнодушен к ней, а она завлекала его... будучи беременной от Чарльза. Как теперь сложатся её отношения с «милым зятем»? Она встала, велев себя одеть и привести в порядок. Однако то, что она увидела в зеркале, совсем ей не понравилось: кожа да кости, вокруг глаз круги, в лице ни кровинки, а в придачу – огромный след от удара на лбу и виске, фиолетовый синяк с багровыми прожилками вокруг правого глаза.

Мэри расстроилась. Она привыкла считать себя хорошенькой, надеяться на силу своей привлекательности. Теперь же... Самое ужасное, что ей сразу объявили о приходе Франциска. Она заметалась в поисках вуали, и едва успела накинуть её, как вошел Франциск. Стоя в дверях, он спокойно разглядывал эту даму под вуалью. Раньше она никогда не прятала от него лицо, и он всегда очаровывался её красотой...

– Мадам, мне необходимо переговорить с вами. Сказано это было сухо, властно. Как же не походил этот его визит на предыдущий! Как Франциск строг и холоден с ней... Они остались одни, усевшись друг против друга в церемонных позах.

Франциск заговорил первым. Герцог рассказывал о приготовлениях к коронации, Мэри вежливо слушала, порой задавая уместные вопросы. В какой-то миг оба умолкли, и тишина стала гнетущей. Мэри не выдержала первой:

– Ради всего святого, скажите, что с герцогом Саффолком?

Франциск ответил не сразу. Но потом сказал, что через неделю она предстанет перед представителями знати и духовенства, и должна будет во всеуслышание заявить, что признает его законным королем.

– А будет ли присутствовать при встрече мсье Саффолк?

Ей надо было услышать это из уст самого Франциска! Но он медлил, глядя на пламя в камине. Это молчание стало невыносимым. Мэри была ещё очень слаба, плохо справлялась с волнением, и слезы неожиданно вновь потекли у неё из глаз. Наконец Франциск сухо сказал, что пока против Саффолка не предпринимают никаких мер. Никто даже не знает, что он узник в Шатле, и только от поведения самой Мэри зависит, как с ним поступят. Ведь Брэндон повел себя недопустимо! Они запросто могут огласить его попытку похитить вдовствующую королеву и устроить такой скандал, что король Генрих сам пожелает его наказать. Но, если Мэри будет послушна, то герцог Саффолк и в самом деле как официальное лицо и посол Англии будет присутствовать на церемонии её отказа от своих прав. А пока... Франциск уже виделся с ним. Брэндон понимает, что его положение плачевно, однако он даже осмелился угрожать, что, если с сестрой его короля что-то случится... Но в конце концов узнав, что она поправляется, со всем смирился.

– Он очень любит вас, Мари, – закончил Франциск так же сухо и холодно, – Вы понимаете, что только ценой вашего молчания и полного повиновения я могу даровать ему свободу?

Она слабо кивнула. Слезы застилали ей глаза, она хотела их незаметно вытереть, но Франциск заметил её движение. Взгляд его несколько смягчился. Он всегда был добр к женщинам, и не переносил их слез.

– Не плачьте, Мари. Вы... – он сделал над собой усилие. – Вы ведь всегда любили только вашего женамутье.

– Не всегда. И вы знаете это.

Она сказала это, понимая, что Франциску хочется это услышать. Но её слова прозвучали так искренне, что Франциск был тронут. К тому же ей самой казалось, что были моменты, когда она любила этого доброго, приветливого мужчину. Герцог вновь посмотрел на огонь. Он вспомнил, как безумно хотел эту красивую молодую женщину, вспомнил, как страстно они целовались, как она трепетала в его объятиях... И неожиданно вновь ощутил желание. Он заёрзал на месте. Ему не следует расслабляться, не следует забывать, что лишь усилиями матери она не смогла препятствовать его целям!

– Вы хотели обмануть меня, Мари, – строго произнес он.

– О, никогда!

Она встала столь стремительно, что шелк покрывала, зацепившись за резную спинку кресла, соскользнул с её головы. Она не успела его подхватить, и у Франциска расширились глаза, когда он увидел её лицо. Она отшатнулась, закрылась ладонями...

– Не смотрите на меня, Франсуа!

– Мари... Боже мой!..

Она отступила в тень, отвернувшись от него.

– То, что случилось со мной, ужасно. Видит Бог, я не хотела этого, и клянусь спасением души, никогда не намеревалась стоять на вашем пути! Вы король, Франциск. Я признавала это ещё до того, как поняла, что со мной, и искренне уважаю ваши права на трон. Никогда бы я не посмела... не решилась встать у вас на пути. Я бы отказалась от своих прав, уехала... Вышла бы замуж за Чарльза Брэндона, и никто бы ничего не узнал! Ещё до брака с Людовиком мой брат король Генрих обещал мне, что, если я овдовею, то выйду замуж по собственному желанию, и я бы настояла на этом своем праве.

Она умолкла, украдкой взглянув на него. Лицо Франциска было каким-то отстраненным, задумчивым, меж бровей залегла борозда. Мэри не знала, о чем он думает, но его молчание напутало её. Забыв обо всем, она упала перед ним на колени.

– О, государь, я буду послушна во всем! Я сделаю все, как мне велят, только пощадите милорда Саффолка... Он не сделал бы вам никогда зла! Он ведь понимал, что у нас не было шансов воспрепятствовать вам!.. Он просто опасался за меня.

Теперь она плакала, не таясь, не отворачивая лица. Пусть он видит её такой жалкой, униженной, разбитой... непривлекательной. Франциск подал ей руку, помогая встать.

– Успокойтесь, Мари. Конечно, герцог Саффолк вел себя немыслимо дерзко, но сейчас все это в прошлом. Разумеется, я мог бы покарать его, однако я его должник – он спас меня в лесу близ Амбуаза.

В этом был весь Франциск: личные чувства зачастую играли для него более важную роль, чем государственные соображения. Но свои интересы он все же учитывал.

– Вы сказали правду, Мари, когда ссылались на разрешение Генриха Английского не препятствовать вашему вторичному замужеству?

Она, поглядев на него с удивлением и надеждой, подтвердила это, даже сослалась на то, что свидетелями обещания её брата были Катерина Арагонская и канцлер Вулси. Всемогущий Вулси, настроенный на профранцузскую политику! Мэри особо подчеркнула, что эта идея исходила именно от него, и так и не поняла, чем вызвана насмешливая, даже циничная улыбка Франциска.

Но когда герцог Ангулем покидал Клюни, то уже не улыбался, а наоборот, был задумчив. Закутавшись в плащ, он медленно ехал во главе небольшой свиты по улицам Парижа. В наступающих сумерках его не узнавали, но его имя звучало уже на устах у всех. Франциск порой слышал, как вокруг люди говорят о нем уже как о короле Франции. И, похоже, они довольны... Все знают его как блестящего молодого человека, любящего веселье и оживление, и надеются, что с приходом нового короля их жизнь также приобретет новый смысл. Надеются на благополучную жизнь...

Франциск проехал по набережной до моста Сен-Мишель, полностью застроенного домами, свернул на Бочарную улицу и направился к Мельничьему мосту, за которым серой громадой высилась крепость Шатле. Какой-то миг Франциск смотрел на неё в задумчивости, потом решительно тронул повод коня, велев стражникам пропустить себя. В Лувр Франциск прибыл уже ночью. Прибыл вместе с Брэндоном, причём молодые люди перешучивались и смеялись, как закадычные друзья. Когда Луизе доложили об этом, она не поверила своим ушам и пожелала немедленно переговорить с сыном. Франциск принял её по-домашнему.