его была насквозь промокшей. Мэллори недоумевал, как Миллер умудрился настолько вымокнуть под дождем, ведь на нем была непромокаемая плащ-палатка.
— Вы занимайтесь им, а я пойду поищу укрытие. — Мэллори не был уверен, что найдет, но месье Влакос говорил, что на острове полно пещер. Днем-то они бы ее нашли. А сейчас, в темноте, можно рассчитывать только на случай.
Он увидел, как Кейси Браун, с серым от усталости лицом, поднялся на дрожащие ноги и пошел в проем среди камней.
— Ты куда направился, шеф?
— За остальным барахлом, сэр.
— А справишься? — Мэллори в упор уставился на него. — Ты не слишком хорошо выглядишь.
— А я этого даже не чувствую, — откровенно признался Браун и глянул на Мэллори. — Но при всем уважении, сэр, я бы не сказал, что вы в последнее время выглядите лучше.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Мэллори. — Что ж, ладно, пошли. Я тебе помогу.
На крохотной площадке воцарилась тишина, нарушаемая бормотанием Миллера и Андреа, склонившихся над изувеченной ногой Стивенса, да слабыми стонами последнего. Постепенно подействовал морфий, и Миллер получил возможность работать быстрее, не опасаясь неожиданных движений Стивенса. Андреа держал над ними плащ-палатку, кое-как спасающую от моросящего мелкого дождя и маскирующую свет фонарика.
Миллер выправил ногу, наложил бандаж и шину, прикрутил ее к ноге покрепче, встал, распрямил затекшую спину.
— Слава Богу, дело сделано, — устало сказал он. — Я, кажется, чувствую себя не лучше этого парня. — Он внезапно застыл и предостерегающе поднял руку. — Кто-то идет, Андреа, — прошептал он.
Андреа рассмеялся:
— Всего-навсего Браун возвращается, дружище. Его слышно уже с минуту.
— Откуда ты знаешь, что это Браун? — вызывающе спросил Миллер. Он был недоволен собой и неохотно засунул автоматический пистолет обратно в карман.
— Браун имеет опыт действий в горной местности, — мягко сказал Андреа, — но он устал, а капитан Мэллори… — Он пожал плечами, — Меня за умение бесшумно передвигаться прозвали Большой Кот. Но капитана на Крите называли Призраком. О том, что он рядом, узнаешь, только когда он дотронется до твоего плеча.
Миллера передернуло, как от заряда снега с дождем.
— Мне бы хотелось, чтобы вы ребята, не слишком часто мне это демонстрировали, — жалобно произнес он и посмотрел, на Брауна, обходящего валун медленной, шаркающей и спотыкающейся походкой насмерть усталого человека. — Эй, Кейси! Как дела?
— Бывало хуже. — Браун пробормотал слова благодарности, когда Андреа подхватил с его плеча ящик со взрывчаткой и бережно опустил на землю. — Это последнее. Капитан послал меня сюда, а сам остался. Мы слышали голоса немцев. Он хочет понять, как немцы будут реагировать на исчезновение Стивенса. — Браун устало присел на ящик. — Может быть, узнает, что они намерены делать дальше.
— Мне кажется, что он мог бы оставить тебя там, а этот чертов ящик принести сам, — пробурчал Миллер. — Он выглядит посвежее, я думаю, с его стороны… — Дасти внезапно умолк и дернулся от боли: пальцы Андреа схватили его руку, как гигантские стальные клещи.
— Несправедливо говорить так, друг мой, — с укором сказал грек. — Ты, кажется, забыл, что Браун не понимает ни слова по-немецки.
Миллер тихонько потер занывшую руку, мотая головой и проклиная себя.
— Все этот болтливый рот, — уныло сказал он. — «Миллер, который болтает некстати». Вот как меня надо звать. Вы уж простите меня и вообще… Ну, что там дальше на повестке, джентльмены?
— Капитан приказал идти прямо на север по правому склону этой горы. Гора Костос, так он ее назвал. — Браун ткнул пальцем в направлении темного хаоса скал, возвышавшихся над ними. — Он нас догонит минут через пятнадцать, — Браун устало ухмыльнулся Миллеру. — А мы ему должны оставить этот ящик и рюкзак. Он понесет их.
— Пощадите меня, — взмолился Миллер. — Мне и так кажется, что я несмышленыш, обидевший младшую сестренку. — Он глянул на Стивенса, неподвижно лежащего под матово блестящей мокрой плащ-палаткой, потом вверх, на Андреа. — Я боюсь, Андреа, тебе придется…
— Ну конечно, конечно, — грек быстро нагнулся, завернул в плащ-палатку парня и поднялся на ноги так легко, будто у него в руках ничего не было.
— Я пойду первым, — вызвался Миллер, — буду искать дорогу полегче, для тебя и Стивенса. — Он забросил за спину рюкзаки, взрывную машинку на плечо, и покачнулся под тяжестью груза. Он даже и не предполагал, что так ослаб. — Это пока, — поправился он. — Потом тебе придется тащить нас обоих.
Мэллори неудачно рассчитал время, нужное ему, чтобы догнать остальных. Прошло больше часа, а впереди никого не было видно. Видимо он дал себе поблажку и плетется еле-еле, правда эти тридцать килограмм за спиной…
Задержка была вызвана еще тем, что немцы, оправившись от первого шока, обыскивали вершину, методически и очень медленно, все никак не могли решить, что же им делать. Мэллори напряженно ожидал, что кто-нибудь предложит спуститься в расщелину и тщательно там все осмотреть, но никому из немцев эта мысль не пришла в голову. Следы от крюков наверняка выдали бы присутствие группы. Но к счастью они решили, что раз часовой очевидно сорвался, то внизу делать нечего.
Кончилось все это тем, что, оставив нового часового, они ушли, унося с собой все спасательное снаряжение.
Мэллори шел и его все не покидала мысль, что он уже обогнал своих товарищей. Может они уже нашли более-менее сносное укрытие, а он не заметил и прошел мимо? Сквозь завесу дождя со снегом он в который раз оглядел все вокруг, нет вряд ли. На открытых, обдуваемых ветром склонах, не было ничего, даже отдаленно напоминавшего укрытие.
В конце концов Мэллори буквально наткнулся на своих людей. Только он перебрался через узкую длинную спину очередного валуна, как услышал неясный гул голосов и увидел слабое мерцание света за брезентом, свисающим с входа в крошечную пещеру.
Миллер резко дернулся и обернулся назад, почувствовав на своем плече чью-то руку. Он уже наполовину вытащил из кармана автоматический пистолет, когда разглядел, кто это.
— Ну, ну, полегче с оружием!! — Мэллори облегченно скинул с ноющих плеч тяжелую ношу и взглянул на беззвучно смеющегося Андреа. — Что здесь смешного?
— Я тут сказал одному приятелю, — снова ухмыльнулся Андреа, — что он услышит тебя только тогда, когда почувствует руку на своем плече. Он, кажется, мне не поверил.
— Вы, по крайней мере, могли бы кашлянуть, что ли, — оправдывался Миллер. — Все мои нервы, начальник, — добавил
