Мира уселась сверху. Встретилась взглядом. — Доверишься мне?
Ллэр вскинул одну бровь, ухмыльнулся, ответный взгляд был красноречивее любых слов. Он лишь глазами, не спеша, скользнул по её телу, но всё остальное — предоставил ей.
* * *
Это была не просто физическая близость, не просто секс. Или не секс вовсе. Что-то иное, некий глубокий, значительный обмен энергией. Она ничего ни брала, только отдавала. Делилась силой, изучала каждую клеточку на теле Ллэра, наполняла собой. Неторопливо, бесконечно долго, пока у самой не осталось сил.
А потом они привычно лежали рядом, прижимаясь друг к другу. Молчали, купаясь в отголосках наслаждения.
— Помогло? — не вытерпела Мира. Приподнялась на локте, заглядывая в глаза Ллэра. — Учти, это мой первый раз, но я старалась. Очень.
— Надо подумать, — Ллэр покусал губу, — проверить… — Он нарочито шумно вздохнул, уставился в небо и вдруг повалил её обратно на песок. Выдохнул в самое ухо. — Может, закрепить?..
— Справишься?
— Сомневаешься?
— Провоцирую, — шепнула она, прикусывая мочку его уха и прекрасно зная, какая последует реакция.
Глава 30
Они сидели на песке, у самой воды — безграничный, спокойный океан мира тлай иногда начинал волноваться, и тогда мягкие волны подбирались к их ступням, мягко, словно чего-то опасаясь, касались пяток, и снова откатывались прочь.
— У доа совсем другая чувствительность, — задумчиво проговорил Ллэр, глядя на тыльную сторону ладони, сжимая пальцы в кулак и снова раскрывая. Его кожа не светилась так, как у Миры, но было заметно слабое сияние. — Атради могут… могли не ощущать ни холода, ни жары. Если хотели.
— Разочарован?
— Ни в коем случае. Просто надо заново учиться и привыкать к обычным вещам. Будешь следить, чтобы я тепло одевался?
— Угу, и лечить твой насморк, — Мира рассмеялась. И удивилась, как беззаботно это вышло. Как будто и не было всех пережитых волнений, как будто все страхи отступили разом, как будто плохое осталось позади. А впереди — совсем другая жизнь. Абсолютно незнакомая, новая, в которой они будут счастливы и обязательно найдется возможность осчастливить тех, кто дорог и важен. — Уже решил, чем собираешься заниматься?
— Неа. Впервые за долгие годы мне не хочется об этом думать. Может, сознание до сих пор не перестроилось. А ты?
— Собираюсь заключить выгодную сделку с матерью, — Мира загадочно улыбнулась, встречаясь с ним взглядом. Теперь, когда она столько узнала от Самара, а главное, вспомнила, ей будет чем заинтересовать Таль, заставив согласиться на все условия. — Раз уж я так или иначе необходима для экспериментов, то хотя бы должна разбираться, что именно происходит в этом её Институте крови. А ещё хочу, чтобы у нас с тобой был уютный дом. Только наш. Не замок. Подальше от всех.
Ллэр ответил не сразу. Некоторое время смотрел ей в глаза, улыбался краешками губ, потом опустил голову.
— Есть на примете одно место. Дома там, правда, нет, но его можно построить. — Он задумчиво провёл ладонью по песку, сгребая и выпуская его. — Хочешь, чтобы было поменьше солнца?
— Хочу, чтобы там был ты, — Мира перестала улыбаться. — Расскажешь?
— О месте? — он усмехнулся.
Мира повозилась, устраиваясь поудобнее. Сначала откинулась назад, уперевшись руками в песок. Тут же передумала, улеглась на спину, положив голову Ллэру на колени, перехватила его взгляд. Нежно коснулась щеки:
— Можешь начать с места, если так проще.
Некоторое время он молча смотрел на неё, гладя по волосам. Потом тихо проговорил:
— Я обязательно всё испорчу. И не раз.
Мира испуганно застыла, сжалась. Уже испортил, пронеслось в голове.
— Хочешь, чтобы я ушла и мы никогда больше не встретились?
— Ушла?.. Нет, с чего ты взяла? — он растерянно улыбнулся. — Просто предупреждаю, чтобы ты понимала, с чем будешь иметь дело. Потому что хочу, чтобы у нас получилось. Всё очень неожиданно. Ты в моей жизни — неожиданно. Даже больше. Помнишь, я сказал, что знакомиться с тобой не входило в мои планы? — Ллэр помрачнел. — Помнишь, конечно. Не самое приятное, что я мог ляпнуть в подобной ситуации. И прости за этот дурацкий ответ. Но я могу объяснить. Это — хорошо.
— Что хорошо? — не поняла Мира.
— Что не входило. Что ты… близкое знакомство с тобой никогда не были частью моего замысла.
— Почему?
— Потому что когда я что-то планирую, рассчитываю, всё, что существует для меня в тот момент — это цель и средства. И если бы я сразу собирался через тебя подобраться к Таль или что-нибудь в таком духе, я никогда бы не увидел в тебе — тебя. И я бы…
Он говорил, а ей хотелось одного — заткнуть уши, чтобы не слышать. Исчезнуть, убраться подальше, спрятаться в какую-нибудь тёмную нору, где никто никогда не найдёт, сжаться в комок, зажмуриться, вдохнуть и разучиться дышать.
Он говорил, а она чувствовала, как разрастается в горле ком, как по спине ползёт холодный, липкий страх, как медленно, глухо и безнадёжно стучит её сердце, словно отмеряет оставшиеся им вместе минуты. И сил — на одно дыхание.
Какая же она идиотка! О чём думала? На что надеялась? Дура! Наивная дура!
— Ты в моей жизни — свет. Яркий. Ошеломляющий. И я боюсь, что он исчезнет. Я — эгоист и не умею быть с кем-то. Очень, очень хочу научиться. Если бы вместе с продолжительностью жизни можно было подправить и характер, а?
Ллэр замолчал, а в висках по-прежнему стучали его слова.
Мира подтянула к груди согнутые колени, обхватила их руками, отвела взгляд — нагота неожиданно мешала, смущала. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как из глаз готовы хлынуть слёзы. Понимала, что Ллэр, может быть, впервые в жизни так откровенен, так искренен. Что не стал бы никогда делиться страхами, обнажать душу, если бы она, Мира, не имела значения в его жизни. Но боль от его слов затмевала всё — все мысли, чувства, желания, логику. Правильно или неправильно — уже не важно, всё рухнуло, утратило смысл. Смешалось, горело, выжигая в сердце дыру.
Она не хотела быть светом.
