никто не слушал посреди побоища. Значит, нужно крикнуть посильнее.
— Джор За Фруль! — драконобоем довакин попала прямо в пасть Архидемона во время его очередного огненного дыхания.
Под ударную волну попали и некоторые гномы вперемешку с порождениями. С десяток тел буквально сдуло по сторонам словно пылинку, а сама громадная туша дракона рухнула прямо в головы сражающихся солдат. Несмотря на временное устранение самого смертоносного врага, порождений тьмы было слишком много. Они за несколько минут окружили довакина и атаковали её бесконечным потоком, выигрывая для своего бога время. Архидемон недолго валялся в отключке. Очередным ревом при пробуждении он смел всех живых существ поблизости, расчистив местность вокруг себя и Ильмы от своих и чужих. Дракон попытался двигать крыльями, но ту’ум Сентинел сковал их надежно.
— Ну, Дрем Йол Лок, Уродец, — зло скалясь, встала напротив дракона Ильма. Ответом на свои слова она получила низкий рык, в котором не разобрала ни единого знакомого слова. Голова дракона находилась от неё в расстоянии вытянутой руки. — Ага, не знаем язык, значит.
Внезапно вся агрессия Архидемона испарилась. Раздувая ноздри, он начал принюхиваться. Его огненные глаза расширились в изумлении, выдавая эмоцию, присущую скорее смертному нежели древнему богу. В отличие от него драконорожденная не была настроена на дружеский разговор. В стремительном рывке, она разрезала своим клинком правый глаз. Черная кровь брызнула фонтаном, когда дракон издал оглушительный вопль, едва успев защититься от фатального удара. От резкой боли Архидемон впустил в ход свои самые сильные атаки. Под огненный град попали все, и казалось, что весь мир полыхал.
— Фус Ро Да! — очередной рев дракона пронесся по всему полю боя, сотрясая воздух и землю.
Ударная волна раздробила грудную часть дракона: пробив его чешуйчатый покров, покрошив кости и обнажая его внутренности в виде огромной зияющей раны. От такой боли Архидемон впал в безумие. Он махал своими освободившимися крыльями так быстро, что языки пламени вокруг него образовывались в огненные смерчи. От настолько сильного жара капли ливня мгновенно испарялись и над полем боя образовались непроглядные облака.
Тяжело дыша и вся мокрая Ильма раз за разом настигала Архидемона, не теряя его в этой гуще. Обильно истекая кровью, дракон призывал всех своих порождений, чтобы подкормиться ими и залатать раны. Это дало немного времени остальным войскам. Порождения не смогли прорваться в город. Пусть они и уже почти сравняли с землей наружную стену, где на земле не было видно участка суше без мертвого тела.
— Огонь?! Ничего кроме огня не умеешь?! — с издевкой орала Ильма в пустоту. В её голосе прорезались истеричные нотки безумия, вызванные шепотом абстрактов, а в драконьих глазах стоял кровожадный отблеск.
За время битвы она успела воспользоваться всем своим арсеналом. Один раз почти сумела разобрать Архидемона на части, но его снова спасли его порождения. Вернее, Скверна. Черная субстанция на зависть всех регенерировала дракона и буквально вытаскивала из мертвых, быстро поднимая на ноги. Уставшая Сентинел, в гуще горячего тумана, пропустила таранный удар дракона. Архидемон понял, что все его огненные атаки против этого мелкого и невероятно быстрого существа — несущественны.
Бретонка встретила зубастую пасть дракона, ухватившись за его клыки. Такая громадина должна была вообще не ощутить столь малое существо и просто раздавить её, но он пронес ее всего на пять метров. Казалось, что даже по физической силе она не уступала чудовищу. Не отпуская дракона, Ильма выпалила безжалостной силой прямо ему в упор. От мощного взрыва отбросило и саму бретонку и на время настала тишина. Только ливень барабанил по полю. Вскоре заметно посветлело, кромешный мрак немного отступил свету на горизонте.
Едва не поддаваясь невыносимой жажде и позабыв о боли от ран, Ильма, шатаясь встала с земли. Мокрые и слипшиеся волосы мягко колыхались от ветра. Протерев кровь изо рта и волоча свой клинок по траве, она упорно шагала в сторону вспаханной земли. Архидемон выглядел паршиво: крылья превратились в ошметки, передние лапы разорвало в фарш, как и правую сторону пасти, только гнилые зубы торчали наружу. Заметив бретонку, он начал собрать всю скверну в один удар. Черная субстанция вырывалась прямо из его туши и дракон буквально иссыхал на глазах. Собрав всю скверну в одну сферу, Архидемон проглотил его и спустя миг в сторону бретонки устремилась мощная волна.
— Хе… Кое-что да можешь… — бретонка чувствовала, что её защиты против такого не хватит. На встречу черной волне, она ответила своим личным ту’умом. Золотистый тонкий луч света встретился с огромным черным потоком. Столкновение и в один миг всё вокруг озарило белое зарево, почти такое же, как тогда против Алдуина.
Прошло неизвестное время после яркой вспышки и ильма пришла себя в твердой земле. Открыв глаза, она подумала, что ей это привиделось: всё вокруг было ядовито зеленого цвета, не было видно ни неба, ни облака, ни солнца, ни трав, ничего. Из того привычного мира не осталось ничего, только туманные образы словно миражи. От ядовитой палитры красок глазам было физически больно на это смотреть.
«Где это я?», — скрепя зубами, встала Ильма.
На круживших рядом с ней неведомых бесплотных созданий она не обратила своего внимания, глазами ища своего врага. К горлу подступила кровь и что-то внутри терзало её и так израненное тело. Чего она и опасалась, после пробуждения «голод» не заставил себя ждать. Сама того не осознавая, взмахом руки она «выпила» любопытных созданий, полностью стерев их вокруг себя. Остальные духи устремились прочь от агрессора.
Абсолютно сбитая с толку драконорожденная, с силой вернула свою руку и брела по странным закоулкам неведомого мира, вообще не понимая, где она. Она не хотела останавливаться, просто шагала, лишь бы не услышать голос, лишь бы не остановиться. Некоторое время спустя внутри зеленого тумана появилось белое свечение. От исходящего от него света становилось спокойней и легче.
— Здравствуй, Ильма Сентинел, — раздался рядом с ней чистый женский голосок.
Довакин волком смотрела на плывущую к ней белоснежную сферу. Ей хотелось вкусить этой силой. Сгусток энергии приблизился и растворился в ярком свете. Вместо сферы перед ней предстала женщина из света.
— Андрасте? — узнала её бретонка.
— Так вот от кого так стремительно спасались духи. А я гадала, что же случилось.
— Где я?
— Ты не знаешь? — удивилась Андрасте. — Я думала, ты нашла элувиан и… Как ты попала в Тень?
— Так это и есть Тень?! — бретонка резко обернулась, заметив движение краем глаз.
Её состояние можно было описать одним словом: ломкой. Эффект от адреналина давно сошел на нет и теперь Ильма всем своим нутром
