Каким‑то образом Кларенс почувствовал угрозу и даже успел среагировать, развернувшись и вставив навстречу угрозе руку. Ему не хватило буквально долей секунды задействовать магию. Паутина даже не заметила препятствие, срезав пальцы с руки, инерция понесла меня дальше, паутина уперлась в шею, легкое сопротивление и я пронеслась дальше… Солнце освящало очень небольшой пятачок и едва оказавшись в тени, я снова спряталась. Для всех я промелькнула тенью и растворилась. Маги осознали угрозу первыми, кто‑то даже швырнул какую‑то пакость, которая пролетела едва не задев меня, но поздно. Послы энергии и узлы с веревки исчезли. Лишившись контакта со мной, она выпала в обычный мир. Дальше все происходит почти одновременно: маги что‑то кричат, люди недоумевают, появившаяся из ниоткуда веревка вспыхивает синим пламенем, а пропитавший ее раствор при горении начинает обильно выделять густой белый дым, быстро заволакивающий все помещение. Я делаю сальто, отталкиваюсь магией от пола и приземляюсь около людей, тут же плюхаюсь на колени, отводя взгляды окружающих и накидывая на себя маскировку служащего, выхожу из тени и тут же «поддаюсь» общей панике, не забыв проверить Кларенса. Надо же, без головы, но еще жив, впрочем, это ненадолго.
У белого дыма есть еще одно полезное свойство — он магический и сейчас он мало того, что основательно перемешал все следы аур, что никакой эксперт в них не разберется, так еще не дает увидеть где и кто магичит. Да еще в таком дыму маги опасаются применять особо убойные заклинания, боясь поубивать своих.
Новая команда и одновременно вылетают все стекла в окнах. Дальше разглядеть что‑либо было просто невозможно. Крики, шум, паника, мечущиеся люди и маги. Снова ныряю в тень и замираю у двери, дожидаясь, когда воины Дома расчистят мне выход. Рывок и вот я уже на улице. Ого, а быстро сообразили — к ратуше уже бежит новый отряд воинов Дома, только вот их командир пока ничего не понимает и ведет их внутрь помещения… если бы он распорядился окружить площадь…
Уже позже я поняла, что в этот день мне дважды сильно повезло, даже трижды. Первый раз, что день был солнечный. Конечно, я была готова к тому, что солнечного круга не будет и вышла бы в момент атаки из тени с помощью магии, только вот времени это заняло бы побольше. Совсем чуточку побольше, буквально доли секунд. Только вот Кларенс действительно почти успел выставить защиту как раз этих долей секунд ему и не хватило. Все‑таки я недооценила реакцию опытного мага. Второй раз повезло, когда маги охраны стали лупить всякими заклинаниями в потолок, усиливая панику и вызвав обрушения из‑за чего дали мне возможность покинуть помещение с потоком беженцев, тут я перестраховалась уйдя в тень. И третий раз повезло, когда командир подошедшего отряда не разобрался в ситуации и повел своих людей внутрь, вызвав затор у дверях. Все это дало мне возможность затеряться в толпе и теперь за суматохой наблюдай невысокий рыжий мальчика в рванье с огромным синяком под глазом.
— Слышь, а чё тут? — повернулась я к еще одному мальчишке в таком же рванье, как у меня. Сейчас здесь было столько магии, что даже мою примитивную маскировку не разглядит ни один архимаг. Ну а если кто и вспомнит обо мне, то опишет рыжего мальчишку и с синяком, отличные приметы, запоминающиеся.
Мальчишка, к которому я обратился, развернулся и дернул меня за рукав.
— Валим отсюда, щас тут такое будет!
Уговаривать меня не надо было, что сейчас тут будет я представляла намного лучше него. Во время бегства отстала от него и свернула в небольшой переулок, где быстро переоделась в уже настоящую одежду, которую припрятала там заранее. Еще одна команда и одежда в тайниках на других улицах уничтожается — такие улики я оставлять не собираюсь, а сейчас даже пепла никто не найдет и магия не поможет, об этом я тоже позаботилась. А так же о ложных магических следах.
Смешиваюсь с потоком людей, удирающих с площади, сейчас главное добраться до тайника.
Дело сделано! Я буквально выпала из портала в подвале своего дома и рухнула на пол. Время уже около десяти и для всех я купаюсь в море. Напряжение спадает, зато приходит осознание того, что сделала. Убила. Да, не впервой, но первый раз не защищаясь, не убегая, а за деньги!
Поднялась и пошатываясь прошла к себе в комнату, опустилась на кровать, тяжело дыша. Да, сейчас уже не оправдаться тем, что защищала себя. Господи, что же я наделала! Когда ненависть исчезла, а кого ненавидеть, если объект ненависти мертв, пришло понимание произошедшего. И в этот момент я готова была отдать все на свете, лишь бы переиграть все назад. Отомстила, но почему же тогда нет облегчения? Почему так хреново мне? И почему мне кажется, что только что я совершила самую большую ошибку в своей жизни?
Рухнула в кровать и тут же вскочила. На мне же кровь! Надо отмыться! Бросилась под душ, не задумываясь, увидит меня кто или нет. Разделась и стоя под струями воды стала яростно оттирать с себя несуществующую кровь. В ход шел мыло, песок, даже грязь. Терла так яростно, что кожа стала гореть, словно наждаком по ней прошлась. В конце концов, заставила себя остановиться и отправилась в кровать. Рухнула на нее и застонала…
Когда ближе к обеду появился Григ, он застал меня в кровати, а коснувшись лба чуть не помчался за доктором, показалась, что у меня лихорадка. Еле успокоила, не знаю квалификацию здешних докторов, но проверять не хотелось. Огромным усилием воли взяла себя в руки и сообщила, что все‑таки, похоже, немного приболела, потому утром никуда не пошла и решила отлежаться. Но сейчас уже лучше. Я смеялась над шутками Грига, которыми тот меня подбадривал, отвечала на вопросы, а в душе была пустота. Оказывается даже между убийствами есть разница. И убивать, защищая себя или кого‑то, совершенно не тоже самое, что убиваться на заказ за деньги. И еще я не понимала, как же это все получилось, я ведь не хотела этим заниматься. Это судьба интерфектора? Все‑таки нельзя тренироваться на убийцу и не пропитаться всем этим, не начать считать, что все проблемы можно решить простым способом. Как же мне паршиво, но надо улыбаться и отвечать на вопросы. А скоро придет Воробей, надо будет встать и заниматься с ним… хотя, надеюсь, Григ прогонит его и даст мне сегодня «выздороветь».
Все же хорошо, что Григ не оставил меня и не ушел. Разговаривал, веселил, поддерживал, кормил с ложечки. Пустота в душе не исчезла, но я оттаяла, ожила. Я понимала, что теперь это останется со мной навсегда и изменить уже ничего нельзя. Григ что‑то чувствовал, когда с тревогой вглядывался мне в лицо, только понять не мог, объяснял болезнью. Постаралась убедить его в этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
