века основан на иной редакции, нежели текст 11 века и использовал другую терминологию, ср. Lowmianski. Poczatki Polski. — Т. 5. S. 117–120; Мошиньский (Moszynski. Op. cit. S. 708) принимает в качестве первичного значения слова «богъ» — «удел, доля», дающий долю, что свидетельствует о вере в судьбу. Мы не пошли бы так далеко. Более правдоподобным кажется значение: «удача, дающий удачу».
368
Moszynski. Op. Cit., 2/1. S. 654.
369
О происхождении обеих этих групп демонов см.: Mansikka. Op. cit. S. 172. Нидерле (Niederle. Op. cit. S. 43 — сноска 3) предполагал, что берегини были водными существами, родственными вилам и русалкам и произошедшими от душ мертвых; при этом он допускал возможность происхождения их названия не от слова «берег», а от «беречь», что должно было бы отразиться в характере этих демонов, становившихся чем-то вроде ангела-хранителя. Однако это предположение не принимается в литературе во внимание. Обычно берегинь, как и более поздних русалок, связывают с культом воды, см. Аничков. Op. cit. С. 293; Bruckner. Mitologia slowianska. S. 115 (но одновременно и с культом лесов и гор). Однако мы прежде всего должны обратить внимание на родство берегинь и упырей.
370
Гальковский 2. С. 23 (Григорий), 59 (Златоуст); Брюкнер (Bruckner. Myphologische Thesen. S. 10) высказывал иной взгляд на эту категорию русских демонов, связывая имя берегинь с горами, а не с берегами. Однако в краю низин происхождение названия от берегов кажется более правдоподобным.
371
Гальковский 2. С. 43.
372
Mansikka. Op. cit. S. 155, 158, 160.
373
Moszynski. Op. cit. 2/1. S. 686. По мнению Брюкнера (Bruckner. Mitologia stowianska. S. 117), вилы (как и берегини, русалки), — это «водные нимфы у источников, рек, озер и т. д.», только под влиянием христианства здесь приплелись «души непогребенных или некрещеных мертвых», однако выделение утопленниц, как и упырей, могло произойти уже в древнейшую эпоху язычества из опасения, что они могут насести вред.
374
Д. К. Зеленин. Очерки русской мифологии 1. Умершие неестественной смертью. — Петроград, 1916. С. 1. См. критические замечания Брюкнера об этой работе (Bruckner. Mitologia stowianska. S. 116), который отвергал манистическое происхождение русалок по той причине, что «здесь нет места для мужчин, умерших подобной смертью», но при этом упускал из виду, что мужчины, умершие внезапной смертью, становились упырями, среди которых нет женщин. Брюкнер (Bruckner. Mitologia polska. S. 120) считает русалок «изначально вегетативными демонами летней природы», со временем признанными душами умерших. Нельзя, как мне кажется, исключить, что произошло смешение вегетативных демонов с демонами манистическими. На первых из них могут указывать обрядовые оргии.
375
Зеленин. Op. cit. С. 27.
376
Зеленин. Там же. С. 29.
377
Зеленин. Там же. С. 157.
378
См. выше. С. 91.
379
Goetz. Op. cit. S. 244 (§ 33): родоу и рожанице…
380
Гальковский 2. С. 23: родоу и рожаници… по кодексу из библиотеки Новгородской Софии 15 века; та же форма повторяется в тексте и дальше, после чего дважды выступает форма: роду и рожаницамъ (С. 24). В Кодексе 15 века (там же. С. 24) также параллельно выступают обе формы. Очевидно, более раннее единственное число было заменено множественным.
381
Вот полный список богов, Гальковский 2. С. 34: «и коутноу богу и веле богыни и ядрею и обилоуче и скотноу богу и попоутнику и лесну богу и спорыням и спехоу… молется…» Перевод: Mansikka. Op. cit. S. 179.
382
Выступает в основном в Великороссии и на востоке Белоруссии, Moszynski. Op. cit. S. 683. Он сохранил на славянских землях черту повелителя диких зверей (там же). Об этом демоне см. напр. R. Pettazzoni. Wszechwiedza bogow. — Warszawa, 1967.
383
О функции этого демона: Е. В. Померанцева. Русские рассказы о домовом // Славянский фольклор. — М., 1972. С. 242–257.
384
О домовых духах см. С. А. Токарев. Религиозные верования восточнославянских народов 19 и начала 20 века. М.; Л., 1957. С. 295; см. там же С. 79 (леший), 84 (полевик — полевой демон, полудница), 85 (водяной).
385
Нидерле (Niederle. Op. cit. S. 188–195) не сомневался в существовании повсеместно у славян святилищ, при этом он ссылался на общие (и недостоверные) упоминания христианских источников об этих культовых объектах. Против его тезиса особенно выступал Мейер (К. Н. Meyer. Vom Kult das Gotter und Geister in slavischen Zeit // Prace Filologiczne 15/2. — Warszawa, 1931. S. 454–464).
386
Muller. Der Metropoliten Iliarion Lobrede. S. 90: «и уже не капища съгражъдаемъ, но Христовы церкви зиждемъ…» Память и похвала Якова мниха, и житие князя Владимира по древнейшему списку (изд. А. А. Зимин). Институт славяноведения. Краткие сообщения 37. — 1963. С. 70. Автор, развивая эту мысль, сообщает о Владимире: «храмы идольскыя и требища всюду раскопа и посeче, и идолы съкрусши, и всю землю Рускую и грады и честными иконами церкви украси…» В то же время слова из вступления к Начальному своду (Никона?) более соответствуют действительности: «куда же древле погани жьряху бeсомъ на горахъ, туда же нынe; святыя церкъви стоять…» ПВЛ. С. 262.
387
ПВЛ. С. 95; НПЛ. С. 128.
388
Th. Palm. Wendische Kultstatten. Quellenkritische Untersuchungen zu den letzten Jahrhunderten slavischen Heidentums. Lund, 1937. S. 143. Автор не считал, что этот памятник должен был иметь культовый характер; также в советской науке высказывалась скептическая точка зрения по этому вопросу, см.: М. К. Каргер. Древний Киев 1. — М.; Л, 1958. С. 110.
389
Каргер. Там же. С. 105–112.
390
Л. А. Динцес. Дохристианские храмы Руси в свете памятников народного искусства // Слав. этногр. — 2/1947. С. 76. Ср. Π. П. Толочко. Древний Киев. — Киев, 1970. С. 11.
391
Это вставка в более ранний текст, Mansikka. Op. cit. S. 65; компиляция, названная 2 Новгородской летописью, была составлена около 1673 г., Д. С. Лихачев. Русские летописи и их культурно-историческое значение. — М.; Л, 1947. С. 445.
392
В. В. Седов. Древнерусское языческое святилище в Перыни // Кр. сообщ. — 50/1953. С. 92–103. Мифологическую интерпретацию
