Мы все трое. Это не клевета. Вы, вероятно, правы: закон не обязывал нас сообщать об этом, но речь шла об убийстве, и мы, каждый, сочли своим долгом ответить на заданные вопросы. Мой адвокат считает, что, если вы не откажетесь от иска и передадите дело в суд, там оно будет прекращено.
Вулф положил ладони на стол:
– Давайте кое-что проясним. В полиции вы сказали, что мистер Эшби соблазнил мисс Вассос?
– Да.
– Откуда вам это известно? Полагаю, вряд ли вы при этом присутствовали.
– Нет. Я спросил у него. Мне жаловались на его поведение в отношении некоторых наших сотрудниц, и отдельно упоминалась мисс Вассос.
– Кто именно упоминал?
– Мистер Хоран и мисс Кокс.
– Кто сообщил им?
– Мисс Кокс об этом сказал сам Эшби. Хоран мне не докладывал, откуда он знает.
– Вы с этим пошли к Эшби и он признался?
– Да.
– Когда?
– Неделю назад. В среду. Вчера была ровно неделя.
Вулф закрыл глаза, глубоко вдохнул: втянул воздух носом, выдохнул ртом. Он узнал даже больше, чем мог рассчитывать. Неудивительно, что копы и окружной прокурор на это купились. Еще раз вдохнул, задержал на секунду дыхание, выдохнул и открыл глаза.
– Вы готовы это подтвердить, мисс Кокс? Эшби сам сказал вам, что соблазнил мисс Вассос?
– Да.
– Вам кто сказал, мистер Хоран?
– Не выйдет, – покачал головой Хоран. – Я не сказал этого в полиции и вам не скажу. Я не намерен еще кого-то в это втягивать.
– В таком случае вы не посчитали нужным отвечать в полиции на все вопросы.
– Именно.
Вулф взглянул на Мерсера:
– Мне необходимо побеседовать с мисс Вассос и ее адвокатом. Нам придется решить, отозвать иск или нет, либо возбудить против вас троих уголовное дело о преступном сговоре с целью опорочить ее… какая там юридическая формулировка. Сейчас не знаю, что ей посоветовать. – Он отодвинулся в кресле от стола и встал. – Вас поставят в известность. Скорее всего, наш адвокат свяжется с вашим… Между тем…
– Я сказал правду!
– Не исключаю такой возможности… Между тем я не очень хорошо представляю себе расположение ваших кабинетов, а это необходимо. Я хотел бы, чтобы их осмотрел мистер Гудвин. Но нам с ним нужно сначала обсудить ситуацию, а вот-вот обед. Он выйдет из дому примерно в девять. Думаю, в это время у вас все заперто, так что, пожалуйста, сделайте так, чтобы кто-нибудь был там и его впустил.
– Почему? Зачем? Вы ведь сами сказали: в кабинет Эшби кто угодно мог войти через вторую дверь.
– Это нужно, чтобы снять кое-какие вопросы. Я должен видеть ясную картину: кто куда входил, в особенности мистер Вассос. Так, значит, в девять часов?
Мерсеру это не понравилось, но ему в тот момент ничего не понравилось бы, кроме заверений, что скандал утих или скоро утихнет. Не только ему не понравилось, но и всем троим, хотя пришлось смириться. Мы условились, что в девять кто-нибудь из них встретит меня в вестибюле здания на Восьмой авеню. Они ушли вместе – мисс Кокс, с поднятой головой, Мерсер, с опущенной, и Хоран, с еще больше вытянувшимся лицом. Когда я, проводив их, вернулся в кабинет, Вулф по-прежнему стоял, сердито глядя на красное кожаное кресло, будто там все еще сидел Мерсер.
Я сказал с чувством:
– Чепуха! Мерсер и мисс Кокс ссылаются на покойника, а Хоран на неизвестно кого. Все лгут. Я зову Эльму. Если она отвергнет предложение Буша, я, наверное, сам на ней женюсь, но сначала проверю, как она танцует.
Вулф хмыкнул:
– Невинность отнюдь не залог блаженства. Проклятье! Она, разумеется, невиновна, черт бы ее побрал! Если бы она дала себя соблазнить, как они говорят, а в итоге ее отец убил соблазнителя, а затем себя, она не посмела бы сюда явиться, разве что она сумасшедшая. Такая возможность тоже есть. Она ненормальная?
– Нет. Она чудесная, милая, чистая, яркая девушка. У нее удивительное лицо и хорошие ножки.
– Где она?
– У себя в комнате.
– У меня нет настроения обедать с ней за одним столом. Скажи Фрицу, пусть отнесет ей поднос.
– Я сам его отнесу и еще один для себя. Она наверняка спросит, как вы побеседовали. В конце концов, она заплатила нам доллар.
ГЛАВА 8
В каждом деле есть свои хитрости. Если детектив хоть сколько-нибудь хорош, то в случае необходимости его профессиональные привычки включаются автоматически. В первую очередь, привычка смотреть в оба. В тот четверг в 20:56 я поворачивал за угол Восьмой авеню и даже не думал о том, что изучаю улицу, потому что, как я уже сказал, делаю это автоматически, но, когда глаза подсказали мне, что в женщине, стоящей на тротуаре через дорогу, есть что-то знакомое, я присмотрелся. Да, это была Фрэнсис Кокс, в сером шерстяном пальто и серой меховой горжетке, и она меня заметила. Когда я, уже подойдя к зданию, остановился, она помахала рукой, подзывая меня, и я двинулся к ней.
– У Эшби горит свет, – сказала она, когда я подошел.
Я поднял голову и увидел на десятом этаже два освещенных окна.
– Уборщики.
– Нет. Они начинают с верхнего этажа, и у нас заканчивают к половине восьмого.
– Инспектор Кремер. Ищет разгадку. Ключ у вас?
– Конечно. Я пришла, чтобы вас впустить. Мистер Мерсер и мистер Хоран сегодня заняты.
– Беседой с адвокатом?
– Спросите у них.
– Ваша беда в том, что вы болтушка. Ладно, идемте, поможем Кремеру.
Мы перешли через дорогу и вошли в здание. Оно было старомодное, и вестибюль выглядел старомодно, как и ночной дежурный, который зевал, развалившись в кресле. Когда мы проходили мимо, направляясь к лифту, он кивнул мисс Кокс, а в лифте она спросила у лифтера, не поднимал ли он кого-нибудь на десятый этаж, и он ответил, что нет. Мы вышли на десятом этаже, и она указала на дверь напротив, левее лифта:
