их участием требуют предварительной подготовки к рассмотрению в суде. Несмотря на то, что законодатель не предусматривает такого отдельного вида судопроизводства, как семейное, рассмотрение таких дел по правилам гражданского судопроизводства в определенном смысле свидетельствует о применении механизмов их разрешения в рамках межсистемной подсудности. Специфика дел, рассматриваемых судом в сфере семейных отношений, предполагает осуществление постоянного судебного контроля за соблюдением социально значимых прав отдельных субъектов, в частности детей, защита прав которых в приоритетном порядке предполагает рассмотрение дел с их участием в судебном порядке. Принимаемый судебный акт, его регулятивное воздействие, можно рассматривать в качестве источника индивидуальных правовых предписаний[922].
Дополнительные сложности, связанные с рассмотрением дел данной категории, обусловлены тем, что в основе спора «заложено» некое противостояние интересов, нередко, сущностно полярных, что способствует разбирательству таких дел в сложной психологической обстановке, возникшей в силу конфликтных межличностных отношений между участниками процесса. Значимость судебного порядка рассмотрения дел с участием детей была определена еще в 2012 г., когда были предложены меры по созданию «дружественного» правосудия по отношению к ребенку, включающего гражданское, административное и уголовное судопроизводство[923].
Защита прав ребенка, как и других субъектов семейных отношений, предполагает выбор форм защиты, включая альтернативные (медиация)[924], а также участие специально уполномоченных лиц и органов (уполномоченные по правам ребенка, прокурор, органы опеки и попечительства, комиссии по делам несовершеннолетних и др.), что практически позволяет разграничить случаи, требующие осуществления обязательного судебного контроля[925] и ситуации, когда аналогичные функции возложены на иные органы[926].
Проблемы, связанные с надлежащей реализацией на практике отраслевого принципа защиты прав ребенка в приоритетном порядке, обусловлены отсутствием в нормах СК РФ такого механизма, который позволил бы одновременно обеспечить его реализацию в рамках принадлежащего каждому гражданину права на судебную защиту. Их соотношение может быть представлено как частное и общее, неразрывная связь которых проявляется в конкретных способах защиты семейных прав, традиционно подразделяемых на добровольные (неюрисдикционные), когда субъект соответствующих отношений самостоятельно защищает свои права (самозащита), и принудительные (юрисдикционные), когда защита осуществляется посредством обращения к специальным органам власти[927].
В первом случае речь идет о самостоятельной защите гражданином своих прав, целью которой является пресечение их нарушения и устранение соответствующих последствий. В случае, когда речь идет о защите прав такого особого участника, как ребенок, представляется, что именно неюрисдикционная форма является наиболее оптимальной. Она в большей степени востребована именно в сфере семейных отношений, поскольку ориентирует субъектов семейных отношений предпринять, в первую очередь, все возможные усилия для урегулирования разногласий на основе взаимных договоренностей, исключая защиту семейных прав специальными органами. Как справедливо отмечал Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев, особая социальная ценность семейных отношений, их правовая природа требует учета при рассмотрении соответствующих гражданских дел, особенно касающиеся споров по детям, по которым необходимо расширять применение досудебной процедуры их урегулирования[928].
В случае применения юрисдикционных форм защиты семейных прав именно на органы публичной власти возложены полномочия по применению предусмотренных законом мер воздействия к нарушителям таких прав. Их целью является пресечение действий по их нарушению, обеспечивающее восстановление, признание или установление семейных прав (например, лишение родительских прав, отмена ограничения в родительских правах, установление отцовства и др.).
Применение указанных способов защиты в сфере семейных отношений имеет определенные ограничения, связанные с отсутствием упоминания о них в СК РФ, что свидетельствует о возможности их субсидиарного применения в соответствии с нормами ГК РФ, но с учетом тех пределов, которые обозначены СК РФ (ст. 4). В литературе нет единого подхода относительно возможности применения гражданско-правовых способов защиты применительно к семейным отношениям, поскольку последние сущностно отличаются от отношений сугубо цивилистических по своей природе. Так, одни авторы считают, что ст. 8 СК РФ не допускает самозащиту семейных прав в силу их личного характера, другие уверены, что ее применение допустимо, но в крайних случаях, например, когда родители прибегают к необходимой обороне в целях устранения противоправных действий со стороны третьих лиц[929].
Полагаю, что отсутствие единого подхода обусловлено тем, что определение понятия «защита семейных прав» представлено в литературе полярными мнениями. Одни авторы считают, что предпринимаемые меры для защиты прав, применение санкций к их нарушителю, есть меры защиты, другие, определяют их как меры, которые направлены не только на восстановление прав, но и интересов, а третьи убеждены, что защита представляет собой деятельность государства по защите семьи, материнства, отцовства и детства. Несомненно, каждое мнение имеет право на существование, позволяя признать, что защита семейных прав в самом широком значении представляет собой систему мер, механизмов, направленных на признание, восстановление нарушенного права конкретного гражданина, посягательство на которое имело место в сфере семейных отношений, имеющих цель — пресечь такое правонарушение.
Очевидно, что защита прав субъектов семейных правоотношений, применение того или иного способа защиты, их разнообразие обусловлено спецификой отраслевых отношений, особенностями правового статуса отдельных членов семьи и юридических фактов, лежащих в основе их возникновения. Определение способа защиты семейных прав зависит от вида защищаемого права — в отношении имущественных применимы такие, как взыскание алиментов (ст. 106), возмещение убытков (ст. 115), компенсация морального вреда (ст. 30); личных неимущественных — ограничение родительских прав, ограничение права на личное общение, пресечение действий, представляющих угрозу жизни или здоровью ребенка (ст. 77). Применяемые способы защиты семейных прав традиционно подразделяются на меры защиты и меры ответственности. В литературе нет единства и по данному вопросу, одни авторы считают, что меры защиты не включают мер ответственности, другие убеждены, что меры защиты шире, чем понятие меры ответственности, поскольку не каждая мера защиты есть мера ответственности, например, когда родители ребенка не могут надлежащим образом исполнять свои обязанности по состоянию здоровья, а не в связи с ненадлежащим исполнением семейных обязанностей[930].
Представляется, что объединяющим признаком и мер защиты, и мер ответственности является их правовое назначение, обеспечиваемое применением государственного принуждения, состоящее в возложении обязанности исполнить свои обязательства в сфере семейных отношений (уплатить алименты), либо напротив, воздержаться от их исполнения (не заключать сделку, которая не отвечает интересам ребенка).
Как отмечалось, своеобразие защиты прав ребенка в сфере семейных отношений обусловлено особенностями его правового статуса, что требует дополнительной конкретизации механизма реализации его права на судебную защиту[931]. Учитывая, что дети не обладают полной процессуальной дееспособностью, защита их прав возложена на их законных представителей с учетом ограничений, предусмотренных ст. 37 ГПК РФ и возможностей, предоставленных нормами отраслевого вида (ст. 56 СК РФ). Так, ребенок может самостоятельно обратиться в суд для защиты своих нарушенных прав по достижении им возраста 14 лет. Отсутствие у него полной процессуальной дееспособности предполагает участие в процессе органа опеки и попечительства,
