Читаем без скачивания Радуга Шесть - Том Клэнси

— Есть фотография? — спросил детектив.

— Вот. — Агент передал ему фотографию, переданную по факсу из Гэри.

— Знаете, парни, несколько недель назад мне позвонил кто-то из Де-Мойна, девушку зовут... Претлоу, по-моему. Да, Анна Претлоу, ей лет двадцать пять, юридический секретарь. Живет в нескольких кварталах отсюда. В один прекрасный день исчезла, не оставив никаких следов. Не пришла на работу — бесследно исчезла. Она относится примерно к той же группе, парни, — такой же возраст и пол, — напомнил им детектив.

Может быть, между ними существует какая-то связь?

— Ты проверял список «Джейн Доу»?[25] — спросил младший агент.

Дальше можно не продолжать. У всех появилась очевидная мысль: что, если в Нью-Йорке действует серийный убийца? Преступник такого рода почти всегда искал женщин от восемнадцати до тридцати лет, такой же селективный хищник, как случается в природе.

— Да, но среди обнаруженных трупов нет ни одной, которая походила бы на Претлоу или на эту девушку. — Он вернул фотографию.

— Это непростой случай. Вы нашли что-нибудь?

— Пока нет, — ответил старший агент. — Дневник, но ничего интересного. Нет ни одной фотографии мужчин. Только косметика, одежда и все такое — обычные вещи для девушки такого возраста.

— Отпечатки пальцев?

Кивок.

— Это следующий этап. Наш парень уже выехал. — Но все знали, что на это слабая надежда, ведь квартира пустовала целый месяц. Жир, из которого состояли отпечатки, мог просто испариться за это время, хотя здесь оставалась какая-то надежда, в этой закрытой квартире с контролируемым климатом.

— С этим придется повозиться, — заметил детектив.

— Подобные случаи никогда не бывают простыми, — отозвался старший агент ФБР.

— Что, если пропали не двое, а больше? — задал вопрос другой агент.

— Множество людей пропадают в этом городе, — сказал детектив. — Но я все-таки проверю по компьютеру.

Субъект F5 оказалась невысокой, но чувственной девушкой, увидел Киллгор. Ей тоже нравился Чип. Это не было особенно хорошей новостью для Чипа Смиттона, которого не заражали Шивой с помощью инъекции, испытания вакцины или туманной системы.

Нет, он был заражен только с помощью полового контакта, и теперь в его крови появились антитела. Значит, этот метод передачи вируса Шивы действовал и таким образом, и что еще лучше, он действовал путем переноса от женщины к мужчине и не только от мужчины к женщине.

Было неприятно следить за совокупляющимися людьми. Его это нисколько не возбуждало, подглядывание лишь отталкивало. Анне Претлоу, субъекту F5, оставалась пара дней до появления симптомов, судя по анализу ее крови. Она ела, пила и развлекалась с мужчиной прямо перед его глазами на черно-белом мониторе. Ну что ж, транквилизаторы понижали сопротивляемость организма к животному поведению, и трудно было сказать, как она вела себя в обычной жизни, хотя сексуальной техникой владела неплохо.

Как ни странно, Киллгор никогда не обращал особого внимания на такие вещи в тестах на животных. У крыс, думал он, наступает сезон, и тогда мальчики-крысы и девочки-крысы занимаются, должно быть, подобными делами, но он каким-то образом не замечал этого. Он уважал крыс как представителей фауны, но в их случке не видел ничего интересного, в то время как здесь его глаза каждые несколько секунд возвращались к зрелищу на экране монитора. Действительно, Претлоу, субъект F5, была самой миловидной из всех девушек, и если бы он нашел ее в баре для одиночек, то предложил бы ей выпить, сказал «привет»... а дальше посмотрел бы, как пойдут дела. Но сейчас она была обречена, обречена так же, как белые, выращенные в лаборатории крысы. Эти привлекательные существа с маленькими розовыми глазками использовались для опытов во всем мире, потому что они были генетически идентичными, так что результаты тестов в одной стране можно сравнивать с результатами в любой другой стране мира. У них, наверно, не хватит опыта, чтобы выжить в диком мире, и очень жаль. К тому же их белый цвет будет против них — кошки и собаки заметят их издалека, а это плохо в мире, где каждый за себя. Кроме того, они были искусственным видом, не представляли собой план Природы, а появились благодаря человеку и потому не заслуживали права на продолжение рода. Жаль, что они такие забавные, но наблюдение является субъективным, а не объективным, и Киллгор давно научился различать эти две характеристики. В конце концов, Претлоу, субъект F5, тоже была привлекательной и забавной, и его жалость по отношению к ней была оставшимся атавистическим чувством, недостойным члена Проекта. Но это заставило его задуматься, пока он наблюдал за тем, как остервенело Чип Смиттон трахал Анну Претлоу. Это было тем, что Гитлер мог делать с евреями, сохранив небольшое количество для использования в качестве подопытных крыс, или, возможно, вместо макетов во время испытания автомобилей на прочность при столкновении... Но превращает ли это его самого в нациста, подумал Киллгор. Но нет, они не дискриминировали субъектов по расе, религиозным убеждениям или полу. В их работу не вовлекалась политика. Ну, может быть, совсем чуть-чуть, в зависимости от того, как определять этот термин, уж совсем не так, как определял этот термин он. В конце концов, это была наука. Весь Проект основывался на науке и любви к природе. Членами Проекта были люди всех рас и категорий, хотя не так много в отношении к религии, если только не считать религией любовь к природе, которая сама являлась религией в определенном смысле, сказал себе доктор. Да, конечно, это религия!

То, что они проделывали на экране, было естественным, или почти естественным — поскольку это было вызвано в значительной степени препаратами, снимающими моральные запреты, — но их поведение было, несомненно, естественно. Такими же были их инстинкты — его стремление как можно больше распространить свое семя и ее желание это семя получить. Киллгор продолжал размышлять — быть хищником и путем хищнического истребления решать, кто будет жить и кто — нет. Эти двое не будут жить, какими бы привлекательными оба ни были, подобно лабораторным крысам, с их забавными белыми волосиками, и забавными розовыми глазками, и забавно дергающимися белыми усиками. Ведь никто из них не проживет долго. Эстетически это беспокоило его, но существовал разумный взгляд на будущее, которого все они придерживались.

Глава 22

Контрмеры

— Итак, ничего больше от нашего русского друга? — спросил Билл Тауни.

— Ничего, — подтвердил Сирил Холт. — Видеозаписи Кириленко показывают, что он идет на работу каждый день по одному и тому же пути точно в одно и то же время, когда улицы переполнены, останавливается в своем любимом пабе, чтобы выпить пинту, четыре вечера из пяти, и сталкивается по дороге с самыми разными людьми.

Но все, что требуется, для того чтобы обмануть нас при передаче, это небольшие усилия при маскировке и некоторый опыт, если только мы действительно не усилим нашу слежку, а тогда возникает большая опасность того, что Иван Петрович заметит нас и просто постарается принять меры, чтобы остаться незамеченным. Нам бы не хотелось рисковать.

— Правильно, — был вынужден согласиться Билл Тауни, несмотря на свое разочарование. — Ничего из других источников?

Под «другими источниками» подразумевался некто, кто мог работать в российском посольстве по заданию Секретной службы. Там почти несомненно находился кто-то, но Холт отказывался говорить на эту тему по телефону, является ли телефонный канал шифрованным или нет, потому что приоритетом всегда была личность источника. Раскрытие личности источника противником влекло за собой опасность, что его просто убьют.

— Нет, Билл, ничего. Иван не говорил по телефону с Москвой по этому вопросу. Не пользовался он и факсом. У нас нет ни единого подтвержденного факта, ничего, кроме разговора Кириленко в пабе с этим парнем, а это может оказаться пустышкой. Три месяца назад я поручил одному из моих ребят завязать разговор с ним в этом пабе, и они говорили о футболе — Кириленко оказался серьезным болельщиком, хорошо знакомым с игрой, и он даже не открыл свою национальность. У него идеальный акцент. Так что этот парень на фотографии может вполне оказаться никем, всего лишь еще одно случайное совпадение. Кириленко — профессионал, Билл, он не делает ошибок. Какую бы информацию он ни получил, он, несомненно, записал ее и послал с курьером.

— Таким образом у нас, вероятно, по-прежнему остается отставной офицер КГБ, который продолжает бродить по Лондону с информацией о нашем мистере Кларке, полученной из Москвы, и чем он занимается, нам неизвестно.

— Совершенно верно, Билл, — согласился Холт. — Не могу сказать, что мне это тоже нравится, но такова ситуация.

— Что тебе удалось узнать о контактах КГБ с ИРА?

— У нас есть кое-что. Одна фотография кого-то, сделанная на встрече в Дублине восемь лет назад, и устные доклады о других контактах, с описанием внешности. Некоторые походят на нашего парня на фотографии, но письменное описание внешности соответствует трети мужской половины человечества, и мы не решаемся в настоящий момент показывать эти фотографии. — Тауни не требовалось объяснять причину. Было вполне вероятно, что некоторые осведомители Холта действительно являются двойниками, и демонстрация фотографии мужчины в пабе может привести только к тому, что встревожит объект расследования и поставит его в известность, что кто-то висит у него на хвосте и знает, кто он такой. Это заставит его проявить предельную осторожность, может быть, изменить внешность, и конечным результатом будет то, что ситуация ухудшится, вместо того чтобы стать лучше. Тауни напомнил себе — это самая сложная из игр. А что, если все это всего лишь любопытство со стороны русских, просто слежка за офицером-разведчиком, известным другой стороне? Черт возьми, все занимаются этим. Это всего лишь обычная часть их работы.