— Кло, — сказал он, глядя на нее.
Он успел накинуть рубашку, которая скрывала коричневатые бугры на его торсе, но это не особенно помогло. Даже он чувствовал распространяемый им запах, совершенно нечеловеческий, острый, не похожий на выделения человеческого организма.
— Кло.
— Джат.
Она смотрела на него и в ее глазах двумя мертвыми серыми озерами стоял страх. Он сделал было шаг к ней, но увидел, что она едва не вскочила, и остался на месте. «Если я вздумаю прикоснуться к ней, она точно потеряет сознание, — мрачно подумал он, наливая ей еще один стакан, — И ничего странного».
— Нам надо поговорить, Кло.
— Ты болен, — прошептала она, пытаясь отвернуться, но какая-то сила заставляла ее смотреть на него, — Господи, ты ведь болен…
Сказать ей, что это не Гниль? Просто болезнь, дорогая, обычные язвы, доктор Чандрама сказал, что через неделю пройдет… Вздор, Кло никогда не была дурой. Она знает, что такое Гниль. Знает, благодаря ему, ведь он не раз рассказывал ей о проявлениях — о том, с чем встречался на службе и что уничтожал.
Она видит в нем Гнильца. Не своего мужа, не Маана. Другое существо. Отвратительное чудовище, пробравшееся в их дом. Зверя, нарядившегося в человечью шкуру.
— Это Гниль, — сказал Маан спокойно. Хотя внутри при этих словах и дернулась какая-то жилка. Впервые он говорил это — вслух. Констатировал факт, с которым так и не смог смириться. Гниль, — Я болен, Кло, это так.
Она всхлипнула, прижав руки ко рту. Тушь на ее ресницах потекла, образовав под глазами некрасивую серую полосу.
— Ты же не мог. Инспектора не…
— Инспектора не болеют Гнилью? — он осклабился. И по тому, как вздрогнула Кло, понял, что сделал это не совсем по-человечески, — Конечно. А я заболел. Гниль во мне. Сейчас я должен быть в середине второй стадии. До третьей мне осталось от недели до месяца. Каждый раз по-разному. Гниль никогда не придерживается четких сроков. Самая неорганизованная болезнь, — он едва не рассмеялся. Нервное возбуждение еще клокотало в его крови, покалывая тело тысячью электрических иголочек, — Извини. Я должен был сказать раньше.
— Ты больше не Джат, — она попыталась встать, но он, обернувшись, рыкнул на нее и у Кло подломились ноги, — Ты не Джат!
— Вздор! Проклятый вздор! — он слишком много времени провел в одиночестве, запершись в своих мыслях. Слишком давно не говорил с людьми. Оказалось, сдерживать себя очень сложно. Он пытался понизить голос, говорить спокойно, как тот Джат Маан, которого она знала, но это было нелегко, — Послушай… Это все неправда. Так говорит Контроль. Но это все ложь. Они врут вам, — он махнул рукой по направлению к мертвому экрану теле, — Всегда врали. Да, мое тело меняется, и меня это пугает не меньше, чем тебя. Но я все тот же Маан. Понимаешь? Я прежний. Я думаю, я люблю вас с Бесс, и я не хочу умирать.
— Они найдут тебя, — пробормотала Кло, — Они всегда находят.
— Только не меня. Я достаточно долго проработал в этой машине, и знаю каждую ее шестеренку. Я буду достаточно умен и достаточно быстр чтобы выбраться. Убежать туда, где меня никогда не отыщут. Я не знаю, на что будет похожа эта жизнь, но она все равно нравится мне больше долгой мучительной смерти в лаборатории.
— Тебя вылечат… Главное — чтобы не поздно…
В ее голосе прорезалось что-то новое. Жалость. Наверно, она подумала, что под этой хитиновой шкурой и в самом деле скрывается ее муж и, быть может, еще не поздно его освободить.
— Ложь! — он треснул по столу кулаком так, что бутыль джина едва не упала, обиженно звякнув, — Никого не лечат. Гниль смертельна в ста процентах случаев. Забудь про информационные блоки с «кузенами», их придумывают люди, которые работают на Мунна, как и я. Синдром Лунарэ неизлечим. Гнильцов убивают на месте. А тех, кого не убивают, отвозят в лаборатории, где они завидуют мертвым. Их пытают, режут на части и изучают — до тех пор, пока удается поддерживать в нем подобие жизнедеятельности. Ты этого для меня хочешь, Кло?
Она помотала головой.
— Я хочу спасти тебя.
— Я тоже. Мое спасение только в бегстве. Мне надо уходить отсюда. Не сейчас, но скоро. Я делаю запасы, но их пока мало. Я не готов. Мне надо около недели, может, чуть меньше. И до этого времени я не могу рисковать, выходя из дома. Проезжающий мимо инспектор или кто-то из соседей… Черт, я заперт здесь!
Она зарыдала. Маан почему-то вспомнил, что персонажи теле-постановок всегда плакали изящно, чувственно. Хриплые рыдания Кло были отвратительны. Он опять ощутил прилив злости. Захотелось схватить ее за волосы и потянуть, привести в чувство. Но он знал, что не может так сделать. Ему надо убедить ее. Если он хочет жить. Убедить Кло, что опасности нет. Иначе конец.
— Я не причиню вам зла. Я все тот же Джат, за которого ты вышла замуж. Пусть я изменился внешне.
— Что ты хочешь? — сдавленно спросила Кло.
Он немного успокоился. Возможно, это будет не так и сложно. Она должна понять.
— Не так уж много. Просто не подавайте вида. Мы будем жить как обычно, как все эти годы. И через семь… Черт, через пять дней я уйду отсюда. И никогда не вернусь, обещаю. Скажешь Бесс, что… Не знаю. Сама придумай, что сказать. Пусть хоть она не знает.
— Жить с тобой? Нет!
— Кло.
— Нет! Никогда. Ни за что. Лучше убей меня, Гнилец.
Его точно хлестнули по лицу.
Гнилец.
Да, он и есть Гнилец. Она не ошибается. Но он должен выдержать это, если хочет жить.
— Кло, послушай же меня. Об одном прошу, послушай. Я не опасен, ни тебе, ни Бесс. Я хочу лишь переждать пару дней. Здесь. В моем доме. Без проблем и гостей. Это не так много, верно? Ты можешь дать мне хотя бы это? Я останусь здесь и мы будем вести себя как обычно. Не как муж и жена, конечно, но… Чтобы хоть Бесс не догадалась. Не хочу чтобы она почувствовала то же самое. Я проживу с вами всего несколько дней. И исчезну. Официально я пропаду без вести. Ты скажешь Мунну, что я ушел пьяным и не вернулся. Меня спишут в мертвецы, когда не найдут. У тебя будет моя пенсия — все те социальные очки, которых тебе не хватало. Мне они уже не понадобятся. У Бесс будет образование и хорошая служба. Ни у кого из вас не будет проблем, наоборот. Возможно, ты захочешь выйти замуж еще раз, я понимаю это. У меня будет другая жизнь, в которую я не смогу ничего захватить из старой. Но и у тебя тоже.
Он посмотрел ей в глаза. И кроме страха, кружащегося на самом дне густыми серыми хлопьями, обнаружил нечто новое. Ненависть. Белые точки ненависти в ее зрачках. Направленной на него. Не на какого-то Гнильца. На него, Маана, стоящего за столом. На его лицо и его тело.
Интересно, если бы у нее сейчас в руке было оружие, она бы выстрелила?
«Выстрелила, — понял Маан, отводя взгляд, — Это не Кло. Теперь это чужой мне человек, который лишь обрадуется моей смерти. Такая выстрелит».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
