ДЫХАНИЕ! Он уже нарушил законы Сабаха, когда сравнял северный город с песком. А все из-за того, что стрела разбойника упала возле тебя. Он держится из последних сил только потому, что может видеть тебя каждый день. Мне рассказывали, что он каждый день ездил за город в твои посадки! Я же видел своими глазами, как он неизменно проходит мимо твоей двери по утрам перед тем, как уехать по делам, и по вечерам, когда возвращается домой. Салах прав, неважно, вместе вы или врозь, но вы уже навечно связаны красной нитью судьбы. Нить может растягиваться или сжиматься, но никогда не рвётся. Вы сами уже признали пару друг в друге!
Сашши достал из сундука свой песочный костюм. Он был просто огромен! Теперь он мог обернуть свой пиджак вокруг себя два раза и забраться двумя ногами в одну штанину! Сашши растерянно рассматривал его, а потом, тихо подвывая, уткнулся в него лицом. Вся его прошлая жизнь была, как этот песочный костюм!
— Сашши, тише, тише, мой хороший, — жада гладил его по спине, вытянув из его рук пиджак. Он, обняв подвывающего омегу, положил его голову себе на плечо, и потянув на себя, заставил того сесть на кровать и принялся укачивать его как маленького. — Тише, тише, мой хороший. Это судьба, от нее не уйти и не переписать. Все будет так, как будет и не иначе.
— Птичка и рыбка могут любить друг друга, — Сашши всхлипнул на плече жада, — но где они будут жить? Я не могу остаться на Сабахе, а он не может его покинуть. Если бы я был один, то наплевал бы на все и остался. Лучше два года прожить в любви, чем всю жизнь в одиночестве! Но у меня есть Олли, и он тоже омега, — Сашши поднял опухшее лицо и посмотрел на жада. — Я не могу обречь своего ребенка на смерть из-за своей любви! Он-то ни в чем не виноват! Нам придется уехать, даже если мое сердце разорвется от боли!
— Сашши, Сабах волшебная планета, — вздохнул Айдан, — здесь альфы и омеги живут столько, сколько сами пожелают. Если альфу не убьют в сражении, то он будет жить, пока не потеряет интерес к жизни. Если омега, который не хочет жить, просто может не встать с кровати утром и тихо умереть к обеду, то альфы теряют жизнь постепенно. Вначале они теряют интерес к жизни. Поверь мне, когда живешь достаточно долго, надоесть может, что угодно. И интриги приедаются, и ласки уже не будоражат кровь, и молодые наложники вызывают скорее раздражение, чем удовольствие. Вот тогда-то, из глаз альфы исчезает блеск, и он начинает медленно угасать. Хорошо, если у него есть наследник, который позаботится и о подданных, и о гареме. Ну, по крайней мере, приняв к себе наложников эмира, сможет спасти хоть часть омег, не позволив им впасть в черную хандру. Они смогут, воспрянув духом, если не влюбиться, то хотя бы заинтересоваться новым альфой, и этот интерес заставит их жить дальше. Альфа же всегда отходит тихо, постепенно он становится тенью самого себя. Незаметно уходят силы, слабеет сердце, и в какой-то роковой день оно останавливается. Альфа тихо умирает на руках любящих его людей. Хуже когда наследника нет. Тогда он становится ходячим мертвецом, он не живет, и умереть не в силах. Так же бывает, когда альфа теряет свое дыхание.
Сашши зажал рот руками и с ужасом посмотрел на жада. У того глаза были, как стеклянные пуговицы. Он вспоминал любимого супруга, он вспоминал соседа, который забрал к себе их Саида и отдал тому свой город, когда почувствовал, что жизнь больше не радует его. Да, Айдану было что вспомнить, он пожил достаточно, чтобы быть свидетелем многих событий. Но вскоре, он, тряхнув головой, отогнал грустные воспоминания, и с нежностью посмотрел на омегу, который невольно может стать причиной смерти его сына.
— Доверься судьбе, ребенок, — вздохнул жада, — все в руках Аллаха!
— Он здесь! — в гостиную с криком влетел бледный Вилен и, никого не найдя там, рванул на запах омег в соседние комнаты. — Он нашел меня! — Вилен вцепился в Дэйчи мертвой хваткой, заглядывая в глаза, как маленький и беспомощный ребенок. — Что мне теперь делать?
— Кто нашел? Кто здесь? Да что же случилось-то? — Дэйчи пытался понять, о чем речь.
— Я с ним только что столкнулся нос к носу! Хорошо, что у меня охрана была, они не дали ему меня схватить прямо на улице! Что мне теперь делать?
— О ком ты говоришь? — Дэйчи начал злиться, — объяснись!
— Я только что столкнулся нос к носу со своим женихом, папу его за ногу, Юстинианом Вителли!
— Ну и что? — Дэйчи попытался сообразить, в чем проблема. — Ты чего так испугался?
— Он меня заберет! — Вилен был на грани истерики. — Он уговорит вас меня отдать, он украдет меня прямо из гарема! Он вас очарует, загипнотизирует, как моих родителей, и вы сами передадите ему меня обвязанного, как праздничный торт! С бантиком на макушке!
Вилена трясло в истерике. Дэйчи, обняв его, стал гладить по голове и плечам. Вскоре омега успокоился и осмотрелся по сторонам. Заметив всхлипывающего Сашши, он заглянул Дэйчи в глаза и тихо спросил:
— А почему Сашши плачет?
— Он только что понял, что уже не сможет надеть старый костюм!
— Мдаа, проблема! — Вилен поджал губы. — Сашши, если ты утонул в старой одежке, ну так и ладно! Порадуйся за себя и сшей новую! Тоже мне, проблема! Вот у меня проблема так проблема!
========== Планы ==========
Салах вернулся с заседания Дивана в возбужденном состоянии, чрезвычайно гордый собой и с отблесками молний в глазах.
— Я голоден! — Салах сбросил у порога церемониальный халат и одним движением подхватил супруга с пола. Прижав его к себе, он понес его в спальню.
— Азиз, мяса и побольше! Хищник проголодался! — успел крикнуть Ясмин, прежде чем за ними захлопнулась дверь.
— Да, я такой голодный по твоей милости, что съем для начала тебя, чтобы знал, что бывает, когда оставляешь мужа голодным!
Салах нежно уложил омегу на кровать, наслаждаясь видом Ясмина: расширенные зрачки, чуть подрагивающие ноздри, вдыхающие его запах. Похоже, не только альфа хочет этой близости! Когда альфа стянул с себя рубашку, он увидел,
