Он снова перекатился по булыжникам, а потом вскочил и обернулся. Мувардиец с закутанным лицом возник перед ним. Родриго сделал обманное движение влево, потом рывок в другую сторону. Опустившийся меч прошел мимо и высек искры из камней. Родриго развернулся на месте, целясь кинжалом в затылок мувардийца. Клинок вонзился в шею. Нападавший застонал и рухнул. Родриго потянулся за его мечом. В это мгновение он должен был умереть. Несмотря на всю свою легендарную ловкость, гибкость и опыт, он должен был умереть, покинуть мир людей и встретиться со своим богом за солнечным диском.
Он был вооружен всего лишь кинжалом, уже ранен и без доспехов. Убийцы на площади были отборными воинами пустыни, посланными из Картады с заданием убить его.
Он погиб бы той ночью в Рагозе, если бы один человек на площади не поднял глаза и не увидел, как он падает вдоль стены, не узнал его и не среагировал на брошенный снизу вверх кинжал.
Третий мувардиец, рванувшийся к Бельмонте, когда тот потянулся за спасительным мечом, уже занес свой клинок, чтобы убить его.
На пути меча возник деревянный посох и отразил удар. Мувардиец выругался, выпрямился и получил сильный удар посохом в голень. Он резко обернулся, не обращая внимания на боль, как подобает воину, и, высоко подняв меч к священным звездам, обрушил его на непрошеного защитника.
Стоящий перед ним человек, спокойный и настороженный, парировал удар. Взлетел посох, точно в нужное место. Но он был сделан из легкого дерева, всего лишь деталь карнавального костюма, а опустившийся меч мувардийца был подлинным, как смерть. Лезвие перерубило посох, словно его и не было, и глубоко вонзилось в ключицу защитника в тот самый момент, когда кинжал, брошенный третьим убийцей, вонзился в грудь этого человека.
Стоящий ближе мувардиец удовлетворенно зарычал, резко выдернул свой меч из раны и умер.
У Родриго Бельмонте, который получил эту секундную передышку, — одно из тех мгновений, которые точно определяют узкое пространство между жизнью и смертью на камнях, — в руках был меч мувардийца, а в сердце — черная ярость.
Он вонзил меч прямо в грудь мувардийца, выдернул его и повернулся, чтобы встретить третьего убийцу. Тот не убежал и не дрогнул, хотя теперь у него были основания и для того, и для другого. Тем не менее они были храбрыми людьми. Что бы о них ни говорили, воины песков так же отважны в бою, как те, кто ходит по твердой земле. Им обещан рай, если они умрут с оружием в руках.
Два меча скрестились со скрежетом, а потом с быстрым стуком. Внезапно закричала женщина, за ней мужчина. Толпа вокруг них рассыпалась во все стороны, подальше от неожиданной, грозящей гибелью схватки.
Она продлилась недолго. Мувардийца выбрали за его искусство убивать других людей, но он встретился с Родриго Бельмонте из Вальедо на равных, среди свободного пространства, а Бельмонте не потерпел поражения ни в одном бою с тех пор, как вышел из детского возраста.
Еще раз зазвенел металл, когда Бельмонте сделал выпад, целясь в колени противника. Мувардиец отбил удар, отступил. Родриго сделал ложный выпад слева направо и быстро шагнул вперед. Потом резко и внезапно упал на колено и ударил мечом по бедру мувардийца. Тот вскрикнул, отпрянул в сторону и умер, получив второй удар мечом прямо в горло.
Родриго тут же обернулся. Он увидел то, что ожидал: еще трое убийц — те, что ворвались к нему в комнату, — выбежали из дверей казармы и рассыпались в разные стороны. Он знал, что тот из его людей, кто вытащил короткую соломинку на это ночное дежурство, погиб у входа. Но не знал, кто именно.
Гибель его людей приводила его в неописуемую ярость.
Он бросился в одиночку, вперед, навстречу этим троим, чтобы погасить ярость возмездием, горе — жестоким и смертоносным движением. Он уже знал, кто умер за его спиной на площади, спасая его жизнь. Ярость, огромное горе. Он хотел встретиться с убийцами лицом к лицу. Но другие его опередили.
Абсолютно голый человек, за которым тянулось по земле что-то, свисающее с его талии, выхватил меч у одного из убитых мувардийцев. Он уже вступил в схватку с одним из выбежавших убийц. С другой стороны бежал живописный павлин, размахивая пастушьим посохом. На бегу Родриго увидел, как павлин опустил этот крючковатый посох сзади на голову еще одного мувардийца. Воин пустыни свалился, словно детская мягкая игрушка. Павлин не колебался: он обрушил второй свирепый удар на череп упавшего человека.
Голый человек — и теперь Родриго понял, что это Альвар де Пеллино, и что тот предмет, который волочился за ним по земле, был привязан вовсе не к его талии, — вступил в бой со своим мувардийцем. Он налетел на него, крича во все горло, и заставил отступить. Он начал наносить и отражать удары мечом, не обращая внимания на свою нагую незащищенность. Родриго, пробегающий мимо них к последнему убийце, быстро рубанул противника Альвара сзади по щиколотке. Это был бой, а не придворный турнир. Убийца издал пронзительный вопль и упал, и Альвар прикончил его одним ударом. Последний противник достался Родриго. Он тоже оказался храбрым, никакого намека на желание сдаться или убежать. Он тоже искусно владел мечом, был вызывающе агрессивным, видя перед собой человека, которого он явился убить. Но все это не продлило срок его жизни под голубой луной, при свете факелов или звезд, которым он поклонялся. Бельмонте был разъярен, а его ярость всегда оставалась в бою холодной и расчетливой. Шестой мувардиец умер от тяжелого, неудержимого удара наотмашь слева по ключице, очень похожего на тот, который только что убил человека с посохом.
Все кончилось. Как за эти годы закончилось столько других подобных боев — так же быстро, как этот бой начался. Родриго Бельмонте был необычайно искусен в таких боях. Это искусство было его определяющей чертой в глазах того мира, в котором он жил. В котором он все еще жил, хотя должен был умереть сегодня ночью.
Родриго повернулся, тяжело дыша, и посмотрел на Альвара и на павлина, который, как это ни поразительно, оказался Хусари ибн Мусой. Хусари сорвал с себя маску и стоял, бледный как мел, над телом человека, которого только что убил. Первое убийство. Для него это нечто новое.
Альвар в наступившей после боя тишине опомнился и осознал свое положение — и свое единственное золотое украшение. В любых других обстоятельствах Родриго расхохотался бы от восторга.
Но сейчас в нем не осталось смеха. Ни в ком из них. Много других солдат из его отряда спешили к ним. Один из них молча бросил Альвару свой плащ. Альвар завернулся в него и отвязал поводок.
— Вы в порядке?
Это спросил Мартин, пристально вглядываясь в Родриго. Бельмонте кивнул:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
