Но сейчас в нем не осталось смеха. Ни в ком из них. Много других солдат из его отряда спешили к ним. Один из них молча бросил Альвару свой плащ. Альвар завернулся в него и отвязал поводок.
— Вы в порядке?
Это спросил Мартин, пристально вглядываясь в Родриго. Бельмонте кивнул:
— Ничего серьезного.
Он больше не проронил ни слова, прошел мимо всех, мимо шестерых мертвых мувардийцев и людей из своего отряда, мимо перепуганной толпы на площади.
Он подошел туда, где Лайн Нунес скорчился рядом с маленькой фигуркой человека, который лежал на камнях и часто дышал. Жизнь вытекала из глубокой раны в его горле. Лайн сложил свой плащ и подложил под голову умирающему. Лудус схватил факел и держал его над ними. Кто-то принес еще огня.
Родриго бросил взгляд и вынужден был прикрыть на мгновение глаза. Он видел это много раз; он должен был уже привыкнуть к подобному зрелищу. Но не привык. Это невозможно с людьми, которых ты знаешь. Он встал на колени, на пропитанные кровью камни, и осторожно снял символическую полумаску, которую этот человек надел, делая уступку обычаям карнавала Рагозы.
— Велас, — позвал он.
И обнаружил, что больше ничего не может сказать. Такой человек, как этот, не должен умереть подобной смертью, это так несправедливо. Он не должен был умирать здесь, с кинжалом в груди и с этой ужасной, кровоточащей раной. Эта несправедливость была отвратительна.
— Они… мертвы? — Глаза умирающего человека были открыты — ясные, горячие, сражающиеся с болью.
— Все мертвы. Ты спас мне жизнь. Какие слова я могу сказать?
Велас глотнул, попытался снова что-то сказать, но ему пришлось пережидать огромную, жестокую волну боли, накатившую на него.
— Позаботьтесь… о ней, — шепнул он. — Прошу вас… Родриго почувствовал, что горе готово захлестнуть его.
Самое древнее, безграничное горе всех людей, и каждый раз новое. Конечно, именно об этом Велас из Фезаны должен был попросить перед смертью. Как тот мир, в котором они живут, допускает подобные вещи? Почему ближе всех не оказался Лайн, или Лудус, Мартин… любой из десятка солдат, когда Родриго упал на землю среди врагов? Любой из многих мужчин, которых горько оплакивали бы, но чью смерть при подобных обстоятельствах восприняли бы как нечто предопределенное, как известный и оправданный риск в той жизни, которую они выбрали.
— Мы о ней будем хорошо заботиться, — тихо произнес он. — Клянусь. Мы окружим ее такой же нежной заботой, какой окружал ее ты.
Велас удовлетворенно кивнул. Даже это небольшое движение вызвало новый поток крови из ужасной раны.
Он снова закрыл глаза, В его лице не осталось ни кровинки. Он сказал, не открывая глаз:
— Можете… найти?
И это Родриго тоже понял.
— Найду. Я найду ее для тебя.
Тут он поднялся и зашагал прочь, в пропитанной кровью одежде. Он шагал быстро и целеустремленно. Чтобы попытаться сделать то, что, по правде говоря, было не по силам ни ему, ни любому другому в эту ночь: найти одну женщину в маске в темном кружении карнавала.
Вот почему его не оказалось на площади: он стучал в дверь ее дома, потом снова шел назад по улицам, изо всех сил выкрикивал ее имя, преодолевая шум и смех вокруг, когда сначала Аммар, а потом Джеана прибежали туда, опасаясь найти Родриго мертвым, и обнаружили, что это Велас лежит на камнях, освещенный факелами в руках молчащих солдат.
Джеана никогда не сознавала, какой любовью среди солдат из отряда Вальедо пользовался этот маленький человечек, который долгие годы служил ее отцу, а потом ей самой. Ее это не должно было так удивлять. Военные люди ценят компетентность, внутреннюю силу и верность, а Велас был воплощением всего этого.
Особенно Альвар воспринял его смерть очень тяжело, чуть ли не винил себя за нее. По-видимому, он был вторым человеком, появившимся на площади, когда на Родриго напали. Джеана не знала, откуда он появился, но догадывалась, что он был с женщиной где-то поблизости.
Мысли у нее путались. Ночь почти закончилась. Тонкий полумесяц белой луны теперь висел над головой, но через открытые окна на востоке уже можно было заметить посеревшее небо. Они находились в казарме, в столовой на первом этаже. Кажется, на улицах стало тише, но так могло только казаться за этими толстыми стенами. Джеане хотелось сказать Альвару, что нет ничего зазорного в том, чтобы быть с женщиной во время карнавала, но она еще была не в состоянии произнести ни слова.
Кто-то — Хусари, как ей показалось, — принес ей чашку с теплым напитком. Она сжала чашку обеими руками, ее била дрожь. Кто-то другой закутал ее плащом. Еще один плащ закрывал тело Веласа, лежащее на одном из столов возле нее. Третий покрывал того солдата, который погиб у дверей, когда в дом ворвались мувардийцы. Дверь не была заперта. Кажется, он наблюдал за танцами на площади.
Она долго и безутешно плакала. И теперь чувствовала себя опустошенной, оцепеневшей. Ей было очень холодно, даже под плащом. Мысленно она попыталась начать письмо матери и отцу… потом остановилась. Процесс подбора необходимых слов грозил новыми слезами.
Он был частью ее мира всю жизнь; пусть он не стоял в самом центре этой жизни, но всегда находился где-то рядом. Он никогда в жизни, насколько ей было известно, не прибегал к насилию, не причинил вреда ни одному человеку до сегодняшней ночи, когда он атаковал мувардийского воина и спас жизнь Родриго.
Это напомнило ей еще кое о чем, слишком поздно. Она огляделась и увидела, что Лиан Нунес промывает и перевязывает раны Родриго. «Это должна была делать я», — произнес внутренний голос, но она не могла. Она не могла бы сделать это сегодня.
Она увидела, что пришел Аммар и теперь сидит на корточках рядом с ней. Она также запоздало осознала, что на ней его плащ. Он вопросительно посмотрел на нее, потом взял ее за руку, ничего не говоря. Как осознать то, что они целовались в эту самую ночь? И он сказал ей слова, которые открыли новые горизонты в этом мире.
Потом — правитель Картады.
Потом — Велас на булыжнике мостовой.
Она никому не рассказала об Альмалике. Мужчина, которого она любила, был здесь — теперь она могла мысленно произнести это слово, признаться самой себе, — и об этой части темного водоворота ночи предстояло поведать ему или сохранить ее в тайне.
Она достаточно услышала с балкона, чтобы отчасти понять то, что лежало между Аммаром и юным, испуганным правителем Картады. Правителем, который тем не менее был достаточно расчетлив, чтобы послать убийц из пустыни к Родриго Бельмонте. Он также приказал казнить того воина, который бросил кинжал в Аммара. Здесь было нечто сложное, причиняющее боль.
Она не могла стремиться отомстить за Веласа, отправив этих людей в погоню за правителем Картады. Это Родриго они пытались убить, а наемные солдаты, скачущие по землям тагры и пересекающие границы Ашара и Джада, ведут жизнь, которая создает такую возможность и даже превращает ее в вероятность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
