— Чтобы убить того, кто обрек ее на смерть.
— Лимберта? — испуганно спросил Уил.
Элизиус отрицательно покачал головой.
— Лимберт не более чем послушное бессловесное орудие.
— Насколько мне помнится, на смерти Миррен настаивал Рокан, а король Магнус не стал с ним спорить.
— Нет, не их я имею в виду. Они, конечно, тоже виноваты, но не они были главными виновниками страданий Миррен. Был человек, который настоял на том, чтобы Магнус подписал моей девочке смертный приговор. Один-единственный человек получил особое удовольствие от ее смертных мук.
— Селимус! — прошептал Уил.
Они оба посмотрели на мальчика, и Элизиус вновь кивнул.
— Да, именно Селимус. Через Миррен я слышал его хвастливые речи. Он похвалялся тем, что вынудил своего отца дать согласие на пытки. При этом присутствовал и ты, Уил, но ты был слишком молод и неопытен и не осмелился противоречить воле принца.
— Нет… Впрочем, теперь я вспоминаю, как все было. Священник сотворил последнюю молитву, и Селимус хвастливо заявил, что суд над Миррен — его личная заслуга, — нахмурился Уил.
— Все верно. И тогда Миррен обратилась к нему с вопросом, с какой стати принц крови принимает участие в этом дешевом балагане.
— Он сказал, что это нужно в воспитательных целях и в качестве примера привел меня. Мол, чтобы стать настоящим военачальником, я должен научиться не бояться крови и человеческих страданий, — проговорил Уил, вспомнив события прошлого с такой беспощадной ясностью, словно это было вчера.
— От Миррен не ускользнула твоя ненависть к Селимусу, Уил. Она не могла призвать на помощь магию, но благодаря своим врожденным способностям тонко чувствовала настроение других людей. Моя дочь видела, что ты благородный человек, что ты презираешь того, кто заставил тебя наблюдать за истязаниями несчастной, оклевещенной девушки. В тот же день ей стало известно, кто ты такой, что ты близок к королю и обладаешь определенной властью. Ее выбор пал на тебя. Но именно я воспользовался тобой, сынок. Прости меня. Будь у меня возможность все исправить, поверь, я бы так и сделал.
— То есть вы не можете все исправить? — с грустью в голосе переспросил Уил. Он все еще не оставлял надежды, что, отыскав колдуна, избавится от колдовского дара.
Элизиус покачал своей огромной головой, выражая глубокое сожаление.
— Извини, но это невозможно. Повернуть жизнь вспять не удавалось еще никому, — сказал он и, поджав губы, умолк с удрученным видом. Затем все также молча встал и принялся убирать со стола посуду. Уил был готов лопнуть от бессилия и злости.
— Оставьте в покое эту чертову посуду! — воскликнул он в сердцах, схватив хозяина дома за длинную руку. — Ответьте мне! Я должен знать все до конца!
Элизиус повернул голову, глядя на тонкие женские пальчики, сжимавшие ему руку. Вот только сжимали они ее с таксой силой, что лишенная кровотока кожа под ними стала белеть прямо на глазах. Неожиданно Уил ойкнул и отпустил руку.
— Простите меня, Элизиус! Это такое тяжкое бремя… это сущее проклятие! — простонал он, вспомнив тех, кто стал жертвой магического дара.
Колдун вернулся к прежнему занятию. В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь позвякиванием тарелок. Уил угрюмо молчал. Элизиус взялся заваривать чай. Спустя какое-то время напряжение спало, и лишь Нейв поскуливал время от времени. Вернувшись за стол, колдун подсел ближе к Уилу и удивил его тем, что взял изящные руки Илены в свои огромные лапищи. Затянутые белесой пленкой глаза колдуна, как показалось Уилу, заглянули ему прямо в душу.
— Тебе не за что извиняться, Уил! Это я должен просить у тебя прощения, сынок. Я глубоко переживаю из-за того, что тебе пришлось вынести по моей вине. Мне, право, жаль, но я не в силах изменить то, чем тебя наделило волшебство. Обретя этот дар, ты навсегда стал его обладателем. Он никому не подвластен и живет собственной жизнью.
— Но как же мне остановить его действие? — беспомощно спросил Уил. Финч поспешил отвести глаза в сторону, не в силах вынести страдальческое выражение на лице Илены. Впрочем, ему самому от слов волшебника тоже сделалось грустно.
— Оно не вечно и остановить его можно, — успокоил гостя колдун.
Финч тотчас затаил дыхание. Что до Уила, тот буквально впился глазами в лицо Элизиуса.
— Скажите как! — прошептал он.
— Оно прекратится тогда, когда ты станешь тем, кем тебе предначертано стать. Тем, кем желала видеть тебя Миррен, — последовал ответ. Уил напрягся, зная, какие слова последуют дальше. И верно Элизиус произнес то, что его гость отнюдь не жаждал услышать: Властителем Моргравии.
Уил — а он за последний час пережил самые разные чувства — закричал. Это был протяжный вопль отчаяния. Даже сидевший в углу Финч сочувственно всхлипнул.
— Нет! — взмолился Уил. — Только не это! Прошу тебя, Элизиус!..
Колдун виновато понурил огромную голову.
— Прости меня.
В следующее мгновение Уил выскочил из-за стола и скрылся за дверью, Элизиус жестом велел Финчу оставаться на месте.
— С ним будет Нейв. Не беспокойся, с твоим другом ничего не случится.
* * *
Уил вернулся через несколько часов, такой же опечаленный, что и прежде, но уже гораздо более спокойный. Элизиус знал, далеко от дома он не уйдет, ему просто необходимо немного побыть одному, привести в порядок мысли и успокоиться.
Пока его гость бродил где-то поблизости, колдун отнес сонного Финча на кровать, которой до него воспользовался Уил. До рассвета оставалось еще несколько часов.
— Насколько я понимаю, ты намерен меня о чем-то спросить, — сказал колдун, когда Уил наконец вернулся. — Поставь чайник, чашка чая тебе не помешает. — Уил безмолвно отправился выполнять его просьбу. — А я пока подброшу в огонь дров.
В комнату вошел Нейв и улегся поближе к очагу. Хозяин поворошил угли, подбросил в очаг дров, и огонь разгорелся с новой силой. Элизиус сел в скрипучее кресло-качалку, сделанное его же собственными руками, и устроился поудобнее.
— Теперь я готов ответить на все твои вопросы, — сказал он, обращаясь к гостю.
— Почему вы решили, что я собрался их задать?
— Я практически слеп. Глазами мне служат другие существа. Нейв — мой любимый помощник, но я также использую разных зверей и птиц.
— А людей?
— Только в тех случаях, когда готов открыть им мои волшебные способности.
— Но, насколько я понимаю, этого вы никогда не делаете.
— Ты прав. К чему напрасно рисковать. Пользоваться животными куда безопаснее. Они никому не проболтаются.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
