— Если ты и подавал мне какие-то знаки, я этого не заметила.
— Но ты же смотрела прямо на меня и кивнула.
— А зачем ты брал с собой винтовку?
— Просто на всякий случай.
— На какой еще случай?
— Всякое могло случиться. Откуда мне знать, что еще они могли попытаться устроить после вчерашних похорон? К тому же винтовка в кабине места занимает мало, но с ней все же чувствуешь себя как-то спокойнее. Кстати, она все еще лежит там.
— … Ты встречался с Уошем?
— Я же тебе говорю. Я поехал, чтобы как следует начистить ботинки, а там рядом оказалась еще и парикмахерская. Так что я заодно и постричься успел. И все это было где-то около часа дня. Время поджимало, поэтому из парикмахерской я отправился прямиком в церковь, чтобы дождаться там вас с Уошем и Джейн. Там никого не было, но я не придал этому особого значения, сел и стал ждать. Волноваться я начал много позднее. В конце концов терпение мое лопнуло, и я отправился к нему в гостиницу, чтобы узнать, в чем дело.
— Когда это было?
— В районе двух часов.
— И что тебе там сказали?
— Что он уехал. И с ним вместе была почтенная леди и пожилой джентльмен.
По ее лицу было видно, что вместо того, чтобы усомниться в правдивости моей дурацкой истории, она, наоборот, безоговорочно верит всему, что я говорю. Затем я замолчал и снова заговорил с ней лишь после того, как она сама первой заговорила со мной. Я очень боялся переиграть.
— Ты решил, что я хотела обмануть тебя?
— Просто подумал, что, может быть, ты стесняешься меня.
— Это все его мать и отец.
— Я просто не знал, что и думать.
— Он просто не пришел.
— Почему?
— А я знаю?
— Что, просто вот так взял и не пришел?
— Я знаю, что случилось. Ну конечно же. Они просто посовещались напоследок, его отец и мать, эта его старая мымра, и снова передумали.
— А у него что, нет своей головы на плечах?
— Он боготворит свою мамашу.
* * *
Мы выпили, потом пропустили еще пару стаканчиков, и она сидела напротив меня, печально улыбаясь и разглядывая дно своего стакана.
— Веселая все-таки штука жизнь, правда, Джесс?
— Ну да, тебе сейчас особенно весело.
— А разве хоть одну сволочь это волнует?
— Мне не нравится, когда ты ругаешься.
— Ладно, пойдем потанцуем.
— Я не умею танцевать.
— А я тебя научу.
Но долго учить ей меня не пришлось. Это оказалось совсем просто: нужно было лишь стоять обнявшись посреди зала и топтаться под музыку. Ее губы горели, затем щеки тоже зарделись ярким румянцем, словно у нее был жар. Я потихоньку вел ее, пока, мы, наконец не оказались у боковой двери, а затем просто приподнял ее, перенося через порог, и через мгновение мы уже танцевали на парковке, уже не прижимаясь друг к другу целомудренно щеками, а сливаясь в страстном поцелуе.
* * *
— Джесс, пойдем в гостиницу.
— Нет, мне страшно.
— Чего ты боишься?
— Для этого мы должны быть мужем и женой.
— Ну и что? Ты что, стыдишься меня.
— Я слышал, что в некоторых случаях, например, если мужчина намного старше девушки, там просят предъявить брачное свидетельство. А его-то у нас и нет.
— Смешной ты все-таки парень, Джесс.
— Чего же во мне такого смешного?
— Ты как был благочестивым ханжой, уверенным в том, что мы пришли в этот мир исключительно ради того, чтобы страдать, так им и остался. Ты просто научился умело делать вид, что ты не такой.
— Нет, я на самом деле изменился.
— Ну, вообще-то, поцелуи твои стали совсем другими.
— Да я и сам уже не тот, что прежде. Честное слово.
— И это единственное, чего ты боишься?
— Наверное, и в правду глупо.
— Ну и что же нам теперь делать? Как решить эту проблему?
— Мы могли бы пожениться.
Она издала восторженный возглас и захохотала так громко, что мне показалось, что она вот-вот упадет и начнет кататься по земле, и мне придется нести ее до грузовика на руках.
— Джесс, тебе следовало бы почаще прикладываться к рюмке, а то, видать, у тебя с непривычки совсем уже крыша поехала. Мы с тобой не можем пожениться, разве ты этого не знаешь?
— А почему? Можно было бы сказать, что мы не родственники.
— Нет, здесь этот номер не прошел бы. Меня тут все знают, ведь я подавала выпивку в этой забегаловке. А ты засветился в суде, и все таращили на тебя глаза, особенно репортеры.
— Хорошо, тогда поехали в Гилрой.
— А разве там не задают вопросов типа того, кто твои отец и мать, откуда ты родом и тому подобное? Что я им скажу?
— … Ну а как насчет Моука?
— Что?
Она даже протрезвела от неожиданности и уставилась на меня немигающим взглядом. Мне показалось, что ее глаза светятся в темноте, как у кошки.
— Послушай, Джесс, я, конечно, готова совершить любую глупость, лишь бы только удержать тебя рядом с собой, потому что считаю тебя очень привлекательным мужчиной. Но только больше никогда не проси меня о чем-либо подобном, и даже думать об этом не смей. Понял? Мне было необыкновенно тяжело видеть его рядом с моей собственной матерью, но даже на минуту представить, пусть даже на словах, что я сама могла оказаться частью его… нет, это превыше моих сил. Так что гляди, я тебя предупредила. Тебе все ясно?
— Ясно.
— Ну, о чем задумался?
— Ни о чем.
— Ты меня хочешь?
— Ты сводишь меня с ума.
— И если я поеду с тобой, и мы предстанем перед священником, то ты возьмешь меня в жены и не будешь больше вести дурацкие душеспасительные беседы и дрожать от страха, что Бог покарает тебя за это?
— Не буду.
— Тогда может быть мне просто придумать несколько имен, и дело с концом?
Наши губы снова слились в жарком поцелуе, и мне показалось, что сердце мое вот-вот выскочит у меня из груди от осознания того, что больше мне уже не придется отвергать ее, и что она наконец-то станет моей.
Глава 12
Мы провели два незабываемых дня в маленькой гостинице в Гилрое, и все это время я не переставал думать о том, что мы будем говорить в свое оправдание, когда вернемся домой. Ей, похоже, тоже не давал покоя тот же вопрос, потому что на обратном пути она сказала:
— Джесс, мы сохраним это в тайне.
— Ты имеешь в виду, то что мы поженились?
— Да ладно тебе, мы просто выпили и решили пошутить, а чего не сделаешь по пьяному-то дело? По крайней мере, такое объяснение можно будет дать судье, если до того когда-либо дойдет. Может быть, он нам и поверит. Но вот Джейн… Я даже не знаю, как ей это все преподнести. И к тому же я очень люблю ее.
— Но мы хоть будем встречаться?
— Мне нужно подумать об этом.
— Но я не могу без тебя.
— Посмотрим.
Когда мы, наконец, добрались домой, я сделал вид, что все это время был занят поисками Кейди, а Джейн, увидев сестру, так обрадовалась, что не обратила внимания на двусмысленность подобной ситуации. Она поцеловала и меня, потому что мое возвращение ее тоже, конечно, не могло не радовать, и все же все ее внимание было обращено на Кейди. Ей хотелось, чтобы Кейди была довольна тем, как она присматривала за Дэнни, и она взяла малыша на руки, и принялась разговаривать с ним, и слушала, как тот старательно выговаривал новые слова, которые ему удалось выучить, хотя лично я так и не смог разобрать ничего из его лепета. Но когда той ночью, управившись со всей работой по хозяйству, которую за те два дня, что меня не было дома, была вынуждена выполнять Джейн, я растянулся на своей койке, что стояла в сарае, дверь открылась, и на пороге появилась Кейди в ночной рубашке.
— Джесс?
— Входи, Кейди.
— Мне что-то не спится…
Я откинул край одеяла, жестом предлагая ей лечь рядом, но она лишь покачала головой и присела на краешек кровати, устремив задумчивый взгляд в окно поверх моей головы. Молчание затягивалось, но вот она сказала:
— Джесс, что мне теперь делать с Дэнни?
— Съешь его. Он такой сладкий…
— Я не хочу быть рядом с ним.
— Ты должна сама принять решение.
— Теперь все совсем по-другому. Тогда я его ненавидела. Но теперь я вижу, какой он хорошенький и понимаю, почему вы с Джейн в нем души не чаете, и… и почему я сама испытывала к нему те же чувства. Какое-то время. Но теперь… Я не могу. Это сильнее меня. Всякий раз, когда я смотрю на него, у меня перед глазами стоит лицо Уоша, и я не могу забыть о том, как Уош обошелся со мной. Я не хочу, чтобы он был рядом.
— Но ведь он не Уош.
— Я знаю. И мне очень стыдно.
— Это же просто хорошенький и веселый малыш, который все время смеется и тянется ручонками к твоему лицу и сучит ножками. Ты должна благодарить судьбу за то, что у тебя растет такой славный сынишка.
— Должна, но не могу.
И тогда, собрав волю в кулак, она спрятала поглубже свои чувства. Она играла с малышом, помогала Джейн заботиться о нем. И пила. Джейн она говорила, что это просто кока-кола, но всякий раз старалась улучить момент, чтобы плеснуть в нее нашей самодельной выпивки, что была надежно припрятана в укромных уголках по всему дому, и в такие моменты у нее появлялся столь порочный блеск в глазах, что я просто-таки изнемогал от желания обладать ею. Теперь уже каждую ночь она украдкой сбегала из хижины и пробиралась ко мне в сарай, принося с собой выпивку. Мы пили вместе, после чего страстно отдавались друг другу. Но, обнаружив отсутствие сестры, Джейн всякий раз начинала беспокоиться и отправлялась ее искать, и однажды даже едва не застала нас врасплох. А это означало, что нам было необходимо что-то придумать.
