На следующий день длинная процессия шла к Ларнийскому перевалу. Впереди в окружении своих капитана и лейтенантов ехал на коне барон Дрэгис. По норвейскому обычаю он ехал в седле. В полном боевом облачении, а не так как предписывали похоронные правила служителей Единого. Затем шла вся дрэгисская дружина, в замке осталась только необходимая стража. Среди дружинников ехали Марта с Ирэн и Русилина с Оливой. Замыкали колонну братья инквизиторы. Самим возвращаться в «Перекрёсток» им было страшно, провожающих им никто не выделил. В замке они тоже оставаться не захотели. Вот и тащились с воинами на перевал. Ехали и Фримуандидор с Гердой, только Листика нигде не было видно.
— Смотрите! Дракон! — привлёк внимание своих товарищей один из инквизиторов, взглянувший вверх. Там, высоко в небе, над траурной процессией плыл изумрудно–золотистый дракон.
— Дракон, — спокойно заметил брат Торнув и, взглянув на камень истины, так же спокойно добавил: — А может быть, мираж. Камень не отреагировал, и посмотрите — этот дракон не машет крыльями.
— Но он же летит! — возмущённо выкрикнул брат Визаньяк. — Его надо допросить!
— Твоё служебное рвение очень похвально, — кивнул Торнув, — если надо допросить — допрашивай, я поручаю это тебе, брат. У тебя есть возможность отличиться, твои героические действия будут особо отмечены в рапорте.
— Какие действия? И, брат Торнув, что ты мне поручаешь? — растерянно спросил толстый инквизитор.
— Как, что? Допросить дракона! Поймать и допросить! — Демонстрируя твёрдость в исполнении служебного долга, сдвинул брови старший инквизитор и, чуть заметно усмехнувшись, добавил: — Можешь не ловить, брат Визаньяк, можешь только догнать, но допросить — обязательно!
Толстый инквизитор замолчал, на его лице отразилась усиленная работа мысли, он нахмурил брови и наморщил лоб. Но видно решив, что его коллега над ним смеётся, а не говорит серьёзно, сам перешёл к обвинениям:
— Но ты, брат Торнув, как ты мог скрепить знаком истины завещание барона?! Ведь теперь эта девчонка становится полновластным хозяином баронства! Она и всё её потомство! Разве ты не знаешь, что…
— Успокойся, брат Визаньяк, я прекрасно помню королевский эдикт «О наследовании» и отлично помню, что земли и титул, пожалованные королём за службу, переходят в вечное владение рода пожалованного, если тот передаст их своему законному наследнику. В данном случае так и произошло, есть документ о признании этой рыжей девочки дочерью барона, он же завещание о передаче ей земель и титула. Но должен тебе заметить, любезный брат мой, что моей подписи на этом документе нет. Я только скрепил свидетельством камня истины твою, брат Визаньяк.
У толстого инквизитора снова заработала мысль, причём лицо от этой работы, окончательно перекосилось. Визаньяк вспомнил, как под пристальным взглядом барона и хмурыми норвеев он первый поспешил поставить свою подпись. А хитрому Торнуву вроде как ничего не оставалось делать, только закрепить свидетельство Визаньяка камнем истины. Толстый брат с ненавистью посмотрел на своего худого коллегу и вспомнил напутствие в капитуле святейшего синода. Давая брату Торнуву знак Единого с камнем истины, глава капитула строго наказывал:
— Этот знак, помимо того что им можно распознать ложь и обнаружить запрещённое колдовство, даёт обладателю его большие полномочия, документы, им заверенные, приобретают статус истинных. Оспорить их можно только в королевском суде. Поэтому применять его для подтверждения подлинности любого документа, брат Торнув, ты можешь только после подписание оного братом Визаньяком.
Торнув знал, что хоть старшим назначен он, Визаньяку даны особые инструкции и полномочия. Что камень истины, врученный старшему комиссии, то есть ему, Торнуву, настроен так, что удостоверит что‑либо только за подписью Визаньяка. И когда барон потребовал подписать завещание, Торнув не спешил это делать, а вот струсивший Визаньяк поставил свою подпись. Всё получилось так, будто это было решение толстого инквизитора, наделённого особыми полномочиями, а не старшего комиссии, Торнув только выполнил инструкции, полученные в святейшем синоде. Брат Торнув ехидно улыбнулся и отвернулся от перекошенного Визаньяка. Всё получилось как нельзя лучше, он формально выполнил возложенную на него миссию — поиски запрещённого колдовства, то, что ничего не нашёл — тоже результат. А то, что этот результат оказался совсем не тем, на который рассчитывал высокопоставленный инициатор этого расследования, то в этом вина исключительно брата Визаньяка, наделённого особыми полномочиями. А брат Торнув усмехнулся ещё раз — он не только с надлежащим старанием выполнил все необходимые действия, отыскивая запрещённое колдовство, но и с прибылью остался — шкура гарымзы очень немало стоила.
До перевала за один день не доехали, ночевать расположились в предгорьях. Хоть дружинники и выставили посты, инквизиторы спали плохо, вокруг был лес, из которого доносились весьма устрашающие звуки, там явно кто‑то кого‑то ел, сопровождая это действие, кроме чавканья, ещё и рычанием, воем и визгом.
На рассвете брат Торнув поднялся и пошёл к телу барона, которое сняли с лошади и усадили под деревом. Возле него сидела маленькая фигурка, инквизитор узнал баронессу, но он точно помнил, что её не было, когда сюда ехали. Он подошёл и хотел произнести слова утешения, полагающиеся в таких случаях:
— Э–э–э, дочь моя… — начал инквизитор и застыл не в силах что‑либо вымолвить. Девочка подняла на него заплаканные глаза с вертикальными зрачками! Торнув попятился и отыскал мать Русилину, та как раз седлала своего коня.
— Сестра, — проговорил инквизитор, пугливо озираясь, — я только что видел баронессу, она… у неё…
— Мать–настоятельница, можно я с вами поеду? — раздалось за спиной у инквизитора. Тот подскочил и отпрыгнул в сторону. У заплаканной рыжей девочки по–прежнему были вертикальные зрачки! Русилина указала на молчащий камень истины и тихо сказала:
— Это пограничье, вы, брат Торнув, до сих пор всё делали правильно, так не надо пытаться что‑либо теперь предпринимать, можете ошибиться! — Мать Русилина кивнула инквизитору и ласково сказала девочке: — Конечно, Листик.
Инквизитору показалось, что и у Русилины вертикальные зрачки, он осенил себя знаком Единого и пошёл к своим товарищам. Только что проснувшийся Визаньяк, как всегда, недовольно бурчал. Торнув застыл — у Визаньяка тоже были вертикальные зрачки! Попятившись, Торнув побежал к ручью и долго там вглядывался в своё отражение, бегущая вода не давала возможности разглядеть, какой формы зрачки у него самого — они были то круглыми, то становились вертикальными, то горизонтальными. А украдкой наблюдавшая за этим Марта ехидно улыбалась. Иллюзия, созданная с помощью эльфийской магии, не была принята камнем истины за колдовство, потому он и молчал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
