— Всю эту толпу? — встревожился рыбак.
Тут в разговор включилась Анжелика.
— Подождите немного, маркиз. Нужно сначала узнать, где стоит корабль этого моряка, в тех ли местах, куда мы держим путь, то есть в Тидмагуш близ Тормантина…
Оказалось, что именно там бретонцы из Корнуэла построили причал на летний сезон. С «незапамятных» времен у них был контракт со старым Пари, летняя резиденция и торговый пост которого располагались в Тидмагуше.
— Берег там хорош, бухта обширная. Есть где развернуться и не мешать друг другу в работе. Бывают здесь и пираты, пристают к берегу, потом уходят. Приходилось и нам с ними попьянствовать.
— А не у вас ли находится сейчас знатная французская дама, герцогиня де Модрибур? — спросила Анжелика подчеркнуто безразличным тоном.
— Да-да! Ох, и хороша стерва! Но она не про нас. Может быть, ее вниманием пользуются пираты или наш старик. А может быть, никто вообще. В конце концов я ничего об этом не знаю. Мы — рыбаки и с ними не знаемся. Мы попытались приударить за девицами, которые ее сопровождают, но у них надежная охрана. Кроме того, в разгар сезона нам приходится вкалывать так, что нам не до женщин, да и капитан держит нас в строгости.
Анжелика очень опасалась, как бы разговорчивый рыбак не связал имена Жоффрея и Амбруазины. Но все обошлось, она облегченно вздохнула и предпочла больше не задавать вопросов. Что до маркиза де Виль д'Авре, он был вне себя от удивления.
— Как? Что я слышу? Герцогиня там, и вы об этом мне ничего не сказали?!
— Я сочла это излишним.
— Излишним! Напротив, это очень и очень важно. Если б я знал, что эта мерзавка там, я бы поехал другим путем. Я бы отправился в Шедиак с Александром.
— Вот именно. А я хотела, чтобы вы были со мной. Мне необходимы ваше присутствие и помощь.
— Очаровательно! Кто же вас предупредил о ее появлении на берегу залива?
— Марселина.
— Она тоже мне ничего не сказала! Вот они, эти женщины, — воскликнул Виль д'Авре, огорченный и обиженный. — Они так с вами носятся, так окружают вас заботой, что вы начинаете верить, будто они вас любят, а затем.., при первом же случае она сговариваются между собой и посылают вас на смерть или подталкивают вас к ней без малейших угрызений совести.
Он решительным шагом направился к опушке леса.
— Я возвращаюсь.
— Нет, — взмолилась Анжелика, хватая его за рукав, — вы не можете меня так оставить.
— Вы хотите, чтобы она меня убила?
— Нет, я хочу, чтобы вы мне помогли.
— Но она меня раскроет…
— Нет, вы сумеете усыпить ее подозрительность. Ведь у вас редкий актерский дар, вы же сами об этом говорили. Вот и используйте его…
— Она посильнее всех актеров мира.
— Ну и пусть! Мне нужна ваша помощь, — настаивала Анжелика с мольбой в голосе. — Именно сейчас все будет решено.., там.., на побережье. И это будет ужасно.., ужасно.., я чувствую это… Вы не можете отказать мне в помощи в такую минуту.
Она никак не могла унять дрожь в голосе и, казалось, вот-вот разрыдается.
— ..Мой муж будет, конечно, там… Необходимо, чтобы вы с ним поговорили, рассказали то, что вы о ней знаете.., а в случае необходимости и убедили его…
Маркиз поднял глаза, встретил умоляющий взгляд Анжелики и понял, что же ее мучит.
— Хорошо! — сказал он наконец. — Никто не сможет сказать, что однажды я оставил в беде хорошенькую женщину, не попытавшись ей помочь в меру своих сил.
Он принял грозный вид, опершись на свою трость с серебряным набалдашником, и выпрямился во весь свой рост.
— ..Хорошо, — повторил он, — сразимся с Дьяволицей!
Глава 2
От мыса Гаспе на севере, находящегося у слияния залива Святого Лаврентия с рекой того же названия, до Кансо и еще далее к югу тянется странный мир отмелей и бухт, пропитанных в течение лета запахом рыбы, усеянных лодками, стоящими на якоре судами и похожими на столы деревянными помостами на сваях, служащими для разделки трески, окаймленных чудовищными свалками рыбных отходов, с тучами кричащих птиц над ними, многокилометровыми гирляндами развешенной для просушки рыбы. Это — царство трески, Зеленый залив! Часто он покрывается полупрозрачной дымкой, напоминающей сернистые испарения. Береговые отроги и мысы скрываются тогда в тумане, а их обитатели прозябают на участках, зажатых между морем, отливающей металлическим блеском галькой и лесом, покрывающим склоны гор. Казалось, все кончается за пределами этого мирка. Канадские ели, похожие на черные веретена, выстроившись непроходимым частоколом, отрезают побережье от остальной страны… Там, под защитой леса, укрывались несколько деревушек и форт с оградой, близ которой лепились построенные из коры хижины индейцев-малеситов, вырождающихся из-за неумеренного потребления алкоголя.
За туманами открывался залив. Святому Лаврентию, можно сказать, повезло, так как его праздник выпал на день, когда француз Жак Картье водрузил Крест на мысе Гаспе.
Его именем названа река длиною в несколько тысяч миль, залив, размерами равный Франции, окаймленный многочисленными островами. На севере
— остров Антикости, на востоке — Ньюфаундленд, на юге — Сен Жан, с его безлесной поверхностью и красными береговыми обрывами, напоминающий рубин, брошенный в голубизну моря, и Королевский остров — антрацитовое кольцо вокруг огромного озера.
А в самом центре — архипелаг Мадлен: острова Демонов, Птиц, Пуант-о-Лу, Авр-о-Мезон, Ла Гросс…
Пленники здешних «песков» были совершенно оторваны от жизни залива.
Каждый год в начале лета целые рыболовные флотилии с берегов Европы осаждали, подобно стаям перелетных птиц, эти берега, размещаясь в излюбленных ими уголках на весь сезон.
Первый из прибывших считался «хозяином поплавка» и на многие месяцы по-хозяйски располагался со своей командой на самых лучших местах.
Таким и предстал перед глазами Анжелики участок Тормантина-Тидмагуша, когда она появилась там после полудня.
Мыс Тормантин, давший имя этой местности, находился дальше к северу и не был виден с этой точки побережья. Таким образом, участок, куда вышли путешественники, не имел названия и был предназначен для ловли рыбы, совершения преступлений и.., продажи душ дьяволу…
Именно здесь все должно было произойти. Анжелика уже говорила об этом Виль д'Авре. А сейчас, сидя в лодке, подгоняемой веслами бретонца, она смотрела, как медленно приближался берег. Солнце стояло еще высоко, но стена тумана превращала его в размытое ослепительное белое пятно. По морю бежали мелкие, отсвечивающие на солнце волны. Лодка, в которой вместе с Анжеликой разместился индеец Пиксарет, двигалась довольно медленно. Не помогал и парус, так как в воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения.
