Трудно представить себе формы более причудливые! Чего стоят одни жучки Коротока или Спирахта эвримедуза? Эти небольшие создания внедряются в глубь гнезда, поближе к камерам с родительской парой. Здесь они обманным путем отбирают у рабочих корм, предназначаемый для родоначальников семьи. И что же? Брюшко нормальных жучков, поедающих царский корм, отбираемый у термитов, начинает разрастаться вширь и в длину и в конце концов превращает каждого жука в невообразимое чудище. Разросшееся брюшко его поднимается вверх и запрокидывается вперед, на спину, без этого он и передвигаться не мог бы.
У Спирахта эвримедуза по бокам уродливо вздутого брюшка образуются даже три пары придатков, напоминающих ножки.
Вот какие невообразимые, волшебные превращения способны совершать с живым корм и условия жизни!
Личинки жужелицы Ортогониус шауми в термитнике воспитываются рабочими как термитные самки и в конце концов становятся похожи на них.
Еще более видоизменены термитным кормом и жизнью в термитнике мухи Термитоксении, почти бескрылые и тоже с огромным брюшком, или. Термитомастус — длинноусые, коротконогие и опять же с раздутым брюшком.
Все эти вредители и сожители, гости и паразиты, внедряясь в семью и питаясь ее живыми соками, изменяются много больше, чем те малоголовые, которых семья смолоду воспитывала в отсутствие родителей. Такие самки и самцы внешне не очень меняются, но это уже не бесплодные рабочие с царскими отметинами, а короткокрылые, годные для продления рода. Они не способны улететь, чтобы основать новое гнездо, но вполне могут поддержать существование старого, заложенного настоящими царем и царицей. И раз уж основателей термитника нет, по-новому выкормленные короткокрылые не дадут растущей семье погибнуть.
Вызванные к новой жизни самки-заместительницы, самцы-заместители мельче, чем настоящие. Глаза у них менее развиты, да и эти ни к чему, ведь им не приходится покидать гнездо, как крылатым. На спине у них крыловые зачатки, а не культи — остатки сброшенных крыльев, на которых основатели термитника улетали когда-то из своих гнезд.
Самку-основательницу, если она недостаточно плодовита, термиты могут и сами устранить. У многих так и происходит: через какое-то время после закладки гнезда, когда первая царица уже постарела, в термитнике выводятся запасные самки, и благодаря им население гнезда продолжает достаточно быстро расти. На дальних окраинах термитников и в сильно разросшихся колониях особенно больших семей запасные, дополнительные пары могут появляться, даже если родительская пара еще жива.
Как это происходит? Поиски ответа на вопрос привели к постановке интересных опытов.
Из термитника удаляли царскую пару, и через какое-то время после этого в семье вырастали запасные короткокрылые самки и самцы. Стоило удалить лишь одного из родителей — только самку или только самца, и появлялись заменяющие насекомые, в большинстве именно того пола, который был изъят.
Клубок связанных с этими явлениями загадок долго оставался нераспутанным, пока швейцарский ученый профессор Мартин Люшер, а после него и другие не провели большого числа опытов с гнездами, перегороженными внутри одинарной или двухслойной решетками. Сквозь просветы простых — одинарных — перегородок термиты из разделенных половин гнезда легко сообщались усиками и ротовыми частями, а через сдвоенные, двухслойные перегородки они не могли друг друга касаться. В опытах применялись также и глухие перегородки, сплошные стенки с прорезанным в них одним-единственным крохотным отверстием. В него вставляли то живого термита рабочего, то солдата, то длиннокрылого или короткокрылого. В опытах насекомые находились головой в одной половине гнезда, а брюшком — в другой.
Эти, может быть, и не слишком хитрые по замыслу, но совсем не легко осуществляемые опыты быстро помогли разобраться во многих законах жизни термитов.
Благодаря этим опытам и выяснилось, в частности, что в жизни термитника многое меняется оттого, могут ли его обитатели сообщаться между собой только усиками или, кроме того, также и кормить или облизывать друг друга, выпивать каплю кормовой эстафеты.
Когда обитатели разделенных частей гнезда не могут общаться сквозь решетку и связь поддерживается только через живого термита, вставленного в прорезь сплошной стенки, то оказалось, что не все равно, какая часть тела находится в данной половине термитника — голова или брюшко и что это за термит — молодой, растущий или взрослый, бывший длиннокрылый или короткокрылый, солдат или рабочий.
Немецкий профессор Карл Гэсвальд остроумно дополнил эти исследования. Он начал скармливать фуражирам подопытных семей корм с примесью радиоактивных веществ, проще сказать — промокательную бумагу, смоченную нейтральным раствором изотопа фосфора-32. Фуражиры, нагруженные мечеными атомами, возвращаясь в гнездо, с одними делятся отрыжкой, другим позволяют себя облизывать, третьих сами облизывают, четвертых кормят каплей из брюшка, А исследователь и его помощники время от времени берут из гнезда пробы — термитов разных возрастов и форм и проверяют их с помощью счетчика Гейгера — Мюллера. Если термит успел зарядиться изотопом, счетчик сразу начинает щелкать.
Такой способ исследования, разумеется, значительно совершеннее, чем спаивание фуражирам окрашенной воды. Благодаря фосфору-32 еще больше стали проясняться пути распространения корма в семье. Уже известно, через сколько времени корм доходит от фуражиров к любой из форм, составляющих семью.
Чем глубже проникает исследование в тайны термитников, тем очевиднее, что в каждом гнезде термиты не только обмениваются пищей, но и облизывают друг друга, поглаживают один другого усиками.
Конечно, и сейчас многое неясно в том, каким путем влияние отдельной особи распространяется на всю семью. Но некоторые любопытные подробности все же удалось проследить. В частности, установлено, что не только родительская пара, но и солдаты термитов способны задерживать появление в семье подобных себе.
Мы уже отмечали, что из первых яиц, отложенных молодой самкой, раньше или позже выводится также и солдат. Он обязательно появляется, но не сразу, а лишь после того, как в разрастающейся семье полностью закончили развитие первые рабочие. Пока молодь выхаживается одними родителями-основателями и в семье еще мало рабочих, занятых воспитанием и выкормкой новых членов семьи, все термиты вырастают рабочими. Но вот рабочих стало достаточно, и тогда один из молодых термитов, прошедших вторую линьку, обнаруживает первые приметы будущего воина. Теперь он будет расти как солдат.
