Кто-то пошутил, что термиты-строители, прокладывая свои крытые туннели, или надстраивая, или ремонтируя гнездо, ведут себя как некие астронавты, прилетевшие на другую планету и здесь вынужденные без индивидуальных скафандров перемещаться или производить наружный ремонт.
Действительно, они и шнуры-туннели строят, и наружную стену ремонтируют, и панцирь гнезда поднимают и достраивают, не показываясь на свет и действуя изнутри. Так они защищены и от нападения внешних врагов, и от действия пугающих их наземных условий.
Какие именно из наземных условий пугают термитов, не приемлемы для них? Исчерпывающего ответа на этот вопрос пока еще нет, но кое-что можно узнать из опытов.
В один конец длинной прозрачной трубки положим патрон с быстро впитывающим влагу хлористым кальцием, в другой — обильно увлажненную вату. В середину этой трубки поместим несколько термитов и предоставим им возможность свободно передвигаться вправо и влево. Где они окажутся через некоторое время? На вате. Теперь повторим опыт в темноте, для чего прикроем трубку светонепроницаемым футляром. Это не меняет поведения термитов: и на свету и во мраке они избирают влажную среду. Не поленимся проделать опыт еще раз, затемнив конец трубки с хлористым кальцием и поярче осветив конец с мокрой ватой. Поставленные перед необходимостью более сложного выбора — «сухой мрак» или «сырой свет», термиты собираются на освещенной мокрой вате: в темном сухом конце трубки их нет ни одного. Значит, они могут преодолеть свое очевидное в других случаях тяготение к мраку, но не способны подавить отвращение к сухому. Они демонстрируют всеподавляющую потребность в сырости, они способны решительно преодолевать светобоязнь и, если надо, отказываются ради влаги от чем-то привлекательной для них тьмы.
Запомнив урок, полученный в лаборатории, вернемся к наблюдениям за гнездами в естественных условиях.
В разных странах в разное время года, но всюду в пору, когда миновали холода и прошли дожди, умывшие и увлажнившие оболочку гнезда, в рабочих термитах просыпается страсть к строительству. Ее будит теснота гнезда, потребность в его расширении. Сейчас все другие потребности оттесняются на второй план. На второй план оттесняются также и все другие способности большинства обитателей термитника.
Цепи рабочих, тянущиеся через родительскую камеру и доставляющие родоначальникам семьи корм, в эту пору движутся совсем вяло. По одной этой причине самка откладывает теперь мало яиц, и термиты пока не особенно отвлечены также и уходом за молодью. У них сейчас, можно сказать, и времени сколько угодно, и жвалы и ножки свободны.
Тысячи-рабочих поднимаются из самых глубоких отсеков гнезда, подтягиваясь вверх, ближе к внутренней стороне кровли. Вместе с ними поднимаются и солдаты, пока еще только без пользы усиливающие всеобщее оживление в этой, как правило, сонной части гнезда.
Вскоре строители начинают изнутри то там, то здесь вгрызаться в оболочку гнезда.
Много ли может сделать один рабочий термит, когда он где-нибудь буравит землю или древесину? Разумеется, нет. Но после того как рабочее место покинуто, оно сразу занимается другим, и этот продолжает дело, начатое первым. Придет время, на то же место — ни правее, ни левее, ни выше, пи ниже, а именно здесь — встанет третий… Совершенно очевидно, что каждый, каким-то образом помечая участок, на котором работал, призывает своей меткой сменщика.
Так буравятся коридоры в гнезде, выходы в куполе, дороги в почве к кормовым запасам да и в самом корме. Это делает работу термитов направленной и быстрой.
Сменяя друг друга, они углубляются в прочную кровлю и прогрызают ее.
Под неусыпной охраной солдат, которые жвалами преграждают путь в гнездо кому бы то ни было извне, в куполе открывается выход, и сквозь него одна за другой выбрасываются крупицы строительной массы, так что вскоре над старым слоем кровли, чуть выше, вырастает новая пленка.
Все происходит так быстро и в такой тесноте, что можно скорее догадаться, чем увидеть, что мелькающие в отверстиях усатые головы строителей, прежде чем исчезнуть, успевают выбросить наружу комочки отрыгнутой пасты, внося таким образом в кладку свою лепту. Едва свод нового участка кровли сомкнулся, в полость, образовавшуюся под свежим слоем пленки, набиваются строители. Одни вклеивают в свод новые капли клея и комки глины, другие вмуровывают в них доставленные из глубины гнезда песчинки, третьи цементируют кладку остатками переваренной пищи. На ветру вся масса плотно спекается, и поверхность ее постепенно теряет свой более темный поначалу цвет.
Этот слепленный строителями купол не размывается даже ливнями и в то же время, впитывая в себя влагу, сохраняет ее для гнезда.
Когда солнце после дождей начинает прокаливать кровлю, сушить ее, влага, впитанная куполом, не испаряется без пользы, а выделяется внутрь гнезда и становится как бы еще одним — уже третьим — источником водоснабжения термитника. О первых двух источниках — химическом (расщепление целлюлозы) и физическом (конденсация паров в грибных садах) — речь шла выше. Осталось сказать о четвертом источнике — механическом.
Оказывается, термиты, когда приходится особенно туго, способны вырыть глубокие отвесные шахты, уходящие до самой грунтовой воды.
Уже упоминавшийся в этой книге академик Н. А. Димо, много лет проработавший в молодости агрономом в Средней Азии, рассказывал:
«Я не раз производил раскопки в Голодной степи и убедился, что в поисках воды термиты могут вырывать колодцы глубиной до пятнадцати метров».
Французский энтомолог Е. Маре вспоминает:
«На ферме Ритфонтен в Ватерберге у меня был случай проследить направление одного из таких каналов, идущих вдоль вырытого колодца через участок, прочный как скала, на глубину восемнадцать метров!»
Судя по другим наблюдениям, сделанным в Южной Африке, колодцы могут быть и еще более глубокими. Имеются сведения о ходах, прослеженных на глубину до тридцати метров, а в одном случае, в Сахаре, даже до тридцати четырех метров. В таких колодцах круглосуточно двумя встречными рядами движутся цепи термитов. Вниз спускаются плоские, обуреваемые жаждой, вверх поднимаются тяжело нагруженные округлые водоносы. Многие термиты доставляют из шахты в гнездо в зобике воду, а во рту комочки пропитанного влагой грунта.
Не случайно в южных странах, даже во время самой отчаянной засухи, когда блекнут, скручиваются и сохнут от нехватки влаги листья старых деревьев в апельсиновых рощах, когда на корню сгорает вся наземная растительность, под литым куполом термитника нерушимо держится устойчивая влажная атмосфера.
