По улице вдоль забора снова шли старший брат Юра и студентка института с радиоуклоном.
— Зачем же сегодня, если они сказали — завтра…
— Может быть, они спешат улететь, — сказал голос брата, — хотя и в самом деле они сказали — завтра…
— Вечером должен приехать Леня, и, значит, завтра мы, вместе… А куда ты спрячешь Ромрой, не носить же с собой все время…
— Еще не знаю… не говори так громко…
Шурик радостно залаял, заглушил обрывки разговора и сорвался с места. «Ромрой», подумал шестиклассник Герасим, значит, это называется «ромрой», ну, а что это такое?…
Карандаш провел на чертеже неверную линию. Герасим стер ее и попытался не думать о постороннем, но тут же в голову ему пришла неожиданная идея: в окрестностях Годуновки вполне можно было бы создать большой искусственный водоем, углубив дно маленькой речки и поставив на ее пути высокую земляную плотину. Затем, когда в водоеме установится биологическое равновесие, он может стать прекрасной моделью подводного мира. Профессор Пиккар изучал жизнь океанов, но ведь жизнь пресноводного бассейна тоже еще далеко не изучена до конца…
Старший брат прошел в дачу, слышно было, как на террасе он поздоровался с бабушкой и дедушкой, пившими чай из самовара. Через некоторое время Юра снова прошел через сад к калитке, заметил, наконец, Герасима, поздоровался с ним громким, веселым голосом и сразу же куда-то исчез.
Герасим провел на чертеже еще одну линию и остановился. Пожалуй, теперь надо было кое-что уточнить, сравнить с тем, как это было в прежних проектах. Он пошарил вокруг и понял, что книгу оставил в комнате. Герасим поднялся и вернулся в дом. Но, полистав книгу, он понял, что надо еще кое-что почитать, и полез в книжный шкаф, где стояли книги, тщательно отобранные им для летних каникул.
Некоторое время спустя он держал в руках какой-то странный предмет, похожий на книгу, но вместе с тем явно не являвшийся книгой. На правом торце предмета была шкала, как у транзисторного приемника; в ее правом углу застыла ярко-зеленая стрелка. Непонятно было, как этот предмет попал в шкаф, кто его спрятал среди книг и зачем.
Герасим полез в карман за лупой и стал рассматривать находку еще более вооруженным взглядом. Но понять что-либо, кроме того, что предмет хоть и похож на какой-нибудь пластик, скорее всего все-таки не пластик, он все равно не смог. Тогда шестиклассник взял предмет в обе руки и слегка его потряс. Внутри как-то странно булькнуло, и он поспешил положить его на место.
Подперев голову руками, Герасим Лютиков надолго задумался. Книга профессора Пиккара, похоже, мешала ему думать, и он взял книгу, чтобы отодвинуть ее подальше. В этот самый момент ни с того ни с сего к нему вернулась его недавняя мысль о возможности искусственного водоема в окрестностях Годуновки. Мысль оказалась настолько яркой, что он даже представил точно место, где бы мог быть этот водоем…
В следующее мгновение Иван Васильевич Лютиков, дедушка Герасима и Юры, как всегда вышедший после чая в сад окапывать яблони, был сбит с ног какой-то мощной, неведомой силой, больше всего похожей на смерч, пронесшийся всего в нескольких шагах от него. Сидя под деревом на мягкой, рыхлой земле, Иван Васильевич несколько минут из стороны в сторону крутил головой, как боксер, приходящий в себя после сокрушительного, нокаутирующего удара.
Мощным сгустком энергии этот смерч с быстротой молнии пронесся через всю Годуновку, пролетел над воротами и устремился вниз, к речке.
На тропинке, по которой когда-то Шурик вел Юру по следу, смерч сбил с ног бабку Нюру из дачи № 12а, возвращавшуюся с речки с корзиной выстиранного белья.
И наконец, со свистом пронесшись над головами Юры Лютикова и Гали Поповой, которые опять были вместе, этот мощный сгусток энергии завершил свое короткое путешествие.
Раздался глухой, продолжительный грохот. На глазах Юры и Гали речка окуталась густым облаком пара, словно ее вода стала кипятком; и в этом облаке стало совершаться что-то непонятное — в нем будто бы что-то двигалось, поднималось и опускалось, но ничего нельзя было рассмотреть толком.
Потом грохот смолк, облако стало постепенно рассеиваться, и пораженные Юра и Галя увидели, что оно приоткрывает удивительнейшую картину.
На том месте, где только что была узкая ленточка реки, зиял глубокий, овальной формы, большой по площади котлован. Полукругом охватывая котлован с левой стороны, к небу поднималась огромная земляная плотина с отверстиями для равномерного стока. Речка вливалась в котлован с правой стороны; весело журча, ее вода постепенно закрывала дно и поднималась все выше и выше. Судя по всему, некоторое время спустя котлован должен был стать прелестнейшим озером, воплощенной мечтой обитателей Годуновки.
Застыв на месте, Юра Лютиков тупо смотрел, как в котловане поднимается вода. Потом каким-то непостижимым, необъяснимым образом Юра понял, что именно произошло; в нем словно сработала пружина, и он кинулся в сторону дачного поселка, забыв о Гале.
Он бегом пронесся по Годуновке, не замечая встревоженных людей, обеспокоенных невероятной силы грохотом. Через минуту он был в той комнате, где совсем недавно спрятал Ромрой, до краев полный энергией.
За столом, заваленным книгами, коллекциями и какими-то чертежами, сидел младший брат, шестиклассник Герасим. Ромрой лежал перед Герасимом, и Юра сразу же увидел, что аккумулятор энергии, ненужной людям, теперь вновь светится изнутри розоватым светом.
Схватив Ромрой, Юра впился взглядом в его шкалу. Стрелка отошла влево, аккумулятор был пуст почти наполовину. Юра положил Ромрой на место, поискал глазами стул и сел.
Герасим всхлипнул.
— А я, я ничего, — всхлипывая, начал шестиклассник, — я не нарочно, я не знал. Я его не трогал, я только подумал… — Он шмыгнул носом. — Я только подумал, что хорошо бы… хорошо бы возле Годуновки был большой водоем, и точно представил место, где бы он мог быть, и вдруг… — Герасим снова шмыгнул, — из него прямо какой-то ураган… облако… оно в окно улетело…
Юра автоматически взглянул в окно, а потом на Ромрой. Герасим вдруг разразился слезами и кулаками стал вытирать глаза.
— Ага! — тупо сказал Юра и встал. — Значит, ты просто подумал и точно представил?.. Но ведь это…
Несколько мгновений он соображал, с трудом осмысливая услышанное.
— Любопытно, это ведь страшно любопытно, — забормотал он потом. — Ведь это не что иное, как высвобождение энергии посредством мысленного приказа… Не хнычь! Весьма любопытно… и превращение ее в работу без всяких промежуточных устройств…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
