– Спасибо тебе, маг. И воинам твоим тоже спасибо – если бы не вы, гореть бы нам в огне, – первым делом поблагодарила нас ведьма, – Я уж и не знаю, чем было вызвано ваше неблагоразумие, что теперь вы вне закона в этих краях, как и не ведаю вам, чем мне предстоит отплатить за жизнь свою и несмышленыша этого – но все равно благодарна.
– Я не несмышленыш! – обиделся Бил, – Я Бил! – продолжил он.
Заявление интересное. Конечно, пройдет несколько десятков лет – и фраза «я Бил» будет вполне самодостаточной. Уже не надо будет уточнять, что за «Бил», да кого он бил, да откуда он прибыл. Пока же эта фраза значила не больше, чем фраза «я Петя» или «я Вася» – ровным счетом ничего! Впрочем, видимо, он был о себе более высокого мнения, пребывая в полной уверенности, что одного его имени должно быть достаточно для опровержения факта его несмышлености. Так оно, в принципе, и было – Феде, Лерке и Бессу слов «я Бил» хватило, но это исключение, лишний раз подтверждающее общее правило.
– Ах да, простите, что не представилась, – между тем продолжила ведьма, – я не ведаю ваши имена, и вы имеете право скрыть их от меня, но, как тем, кто спас мне жизнь, я обязана представиться – меня зовут Сташьяна.
– Сташьяна Аркорн, – с огромным удивлением воскликнул Бесс.
– Да, – подтвердила ведьма с не меньшим удивлением, – Но откуда вы меня можете… Впрочем, если вы знаете этого мальчишку… – заметила она, хотя и сама она была не старше меня, если и за двадцать – то не на много.
– Я не мальчишка! – опровергнул очевидное Бил, – Я Бил!
– А я – Михаил! – почти в рифму передразнил его я, – А это – Бесс, Филин Бесс. Наш штатный некромант, между прочим. Валерия – его невеста. Парень с топором – Федор Расколкин. Ну и… – приготовился я представлять Алвита, но вовремя сообразил – зыкруда с нами больше нет, потому пришлось заканчивать по другому, – …все.
– Я благодарна тебе, что ты открыл мне ваши истинные имена, – ответила Сташьяна, – Я не подведу оказанное мне доверие.
– Да при чем тут доверие, – отмахнулся я, – Просто не удобно обращаться на «эй, ты» или «извините пожалуйста», так удобнее – Лера, Бесс, Федя, Бил, а ты… Не против, если Сташей будешь?
– Пусть будет Сташа, – улыбнулась ведьма.
– Хорошо. Слушай, Сташа. Мы тут сами, честно говоря, люди не местные, в порядках не сильно разбираемся, законы не читали. Собственно говоря, мы даже не совсем знаем, где это «тут» находится – это ведь Дальняя Страна, верно? Ну и зверь этот, как ты его назвала, москгож… Чего это они так переполошились, когда Федя его бросил?
– Вы что, серьезно? – удивления в голосе Сташи было еще больше, чем когда оказалось, что Бесс неизвестно откуда знает ее фамилию, – Ну и ну! Вы, наверно, действительно из дальних краев пришли, что таких очевидных каждому ребенку истин не знаете! И где же, мне интересно, вы тогда москгожа раздобыли?
– Да в лесу я его поймал, – на автомате ответил я.
– Вы были в запретном лесу? – на этот раз Сташа ограничилась лишь покачиванием головой, но зато на лице Била во всей своей красе расцвело удивление, которое бывает только у мальчишек, открывших, что мир – далеко не так прост, как они о нем всегда думали, – Вот уж действительно чудеса.
– Сташа! Давай по порядку! Как ты думаешь, знаю ли я, что такое «запретный лес», если даже не знаю, в какой мы стране?
– Да, ты прав, маг. Можно я тебя буду просто магом называть? Просто Михаил… Имя хорошее, я чувствую древнюю силу этого имени – оно значит нечто великое.
– Тот, как бог. Равный богу, – перевел я с древнего иврита на язык этого мира.
– Да, может быть. Но это имя не отражает твою суть. Ты – великий маг!
– Я знаю, – не стал упираться я.
– Потому я буду называть тебя маг. Хорошо, я расскажу вам, что вы хотите узнать. Прошу прощения, коли рассказ мой будет обрывчатым, всегда тяжело рассказывать о том, что кажется очевидным. Но я постараюсь.
***
Госпожа Сташьяна Аркорн постаралась – она была не только хорошей ведьмой, но и неплохой рассказчицей.
Я был прав – мы действительно оказались в Дальней Стране. Только не в тех краях, где бывали раньше – а на самом-самом севере. Холодном снежном севере. Холодном, но не голодном – тут тоже есть весна, пару недель в мае, и даже лето – с июня до начала августа. Хоть теплые дни и пролетают быстро, но на щедрой земле этих широт за два месяца успевают созреть такие урожаи, что помимо себя, местные жители снабжают добрую половину Дальней Страны. Тут настоящий сельскохозяйственный рай – ни поливать не надо, ни сорняки пропалывать, ни от вредителей избавляться. Все происходит само – дожди идут по расписанию, а воздух, чистый и свежий, каким-то чудом сам по себе с вредоносными насекомыми борется. Так что все, что требуется от тружеников полей – в мае посадить все и посеять, до августа подождать, в августе собрать и до сентября, пока опять не начнутся морозы, переработать и отправить на юг. После чего восемь месяцев сидеть на печи и ничего не делать.
Но есть одна беда в этом благодатном раю. Запретный лес. Что это за штука такая – никто толком не знает. Вырос он когда-то, давным-давно, вполне может быть, что в результате какого-то магического эксперимента – и с тех пор так тут и стоит. Широкий, пешим ходом его за две недели лишь можно пересечь, он служит естественной границей, ограждающей Дальнюю Страну с севера. Протянувшись ровной полосой с востока на запад на сотни километров, от границы Ада до едва ли не самой Великой Реки, он не дает диким народам севера, мамонтовым всадникам и прочим любителям полакомиться тепленькой человечиной, и не только человечиной, начать всеобщий набег. Непроходимый для всадников, лишь в некоторых местах он редеет настолько, что по нему могут пробраться пешие. И все эти лесные проходы, естественно, стоят на замке – вдоль северной границы запретного леса стоит целая череда неприступных крепостей Дальней Страны, чьи мощные гарнизоны стоят на службе безопасности своего отечества. Там служат лишь лучшие из лучших – и служба их настолько крепка, что тут, возле самой южной кромки запретного леса, люди и нелюди чувствуют себя в полной безопасности. Еще ни разу за многие века ни одна достаточно крупная орда, да и просто отряд северных варваров, не смог сюда добраться – все они сгинули или от оружия доблестных стражей северной границы, или в непроходимых дебрях запретного леса.
Запретный лес свое название получил так не потому, что кому-то запрещалось под страхом смерти туда ходить. Просто все знали – в этом лесу ничего хорошего нет. Какая магия породила эту землю – неизвестно, но выжить на этом месте могли лишь считанные виды растений, среди которых не было ни одного съедобного (тут я спорить не стал, хоть и мог – Алвит-то нашел и в этом лесу съедобные корешки!). И дело было в земле. Сколько не пытались ее отвоевать, сколько не пытались вырубить хоть небольшую часть леса и привезти сюда плодородный чернозем – ничего не получалось. На самой лучшей, удобренной земле, перевезенной за невидимую границу, ничего не росло, кроме все тех же никому не нужных кустов и деревьев, которые и в пищу не годились, и на дрова, горели плохо, и даже какие-то вещи из их гнилистой внутри древесины сделать не получалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
