– Наказать тебя? – вмешался Когурун, сцепив руки за спиной. – Тут не принято приказывать дважды, – повторил слова Акеона.
Я мимолетно окинула всех взглядом. Свидетелей явно забавляло происходящее.
– И северянам вы будете приказывать? – голос Кейела прозвучал жестче. Он погладил мои плечи, словно невинный дружеский жест, – я сжала челюсти. Не знаю, почувствовал ли он, как я задрожала, но очень не хотелось этого. – Они бесстрашны. Они не видят опасности в том, чтобы к их женщинам притрагивались. Это вы уязвимы. Вы боитесь ехать к ним, но не готовы принять их у себя. Все еще боитесь выглядеть слабее их? Недостойнее? Для чтение ваших слабостей им не понадобится балкор – все на виду!
– Сейчас мы говорим не о них, а о тебе. Убери руки от Асфирель, – едва ли не по слогам произнес Волтуар.
Кейел потянул меня на себя. Я сглотнула и задержала дыхание.
– С какой целью вы учите меня правилам? – в вопросе Кейела слышалось неподдельное изумление. – Хотите, чтобы я потом научил вашим традициям соггоров? Насколько я помню: я приехал сюда, чтобы рассказать вам о них. И они не поймут вас, если вы рискнете миром ради женщины, – с весельем закончил и склонился ко мне.
Я замерла. Сердце оглушало, пока он медленно скользил губами возле щеки. Его дыхание ласкало кожу. Несмотря на полную тишину, я уже готова была шумно выдохнуть. Закрыть глаза. Но не успела.
Кейел оттолкнул меня прямо в центр между мужчинами и заговорил прежде, чем я сумела остановиться. Не без помощи Волтуара. Он вовремя удержал меня за руку и не позволил упасть.
– Соггоры не звери. И женщины ваши им не нужны. Они не зависимы от одной избранницы так, как вы. Для них нет преступления в том, чтобы помочь им выстрелить из лука, поднести графин, заговорить с ними… Если вы не обуздаете свою ревность, они пойдут просить помощи у васовергов. Или попытаются спасти Фадрагос собственными усилиями. Но сумеют ли… Если уже обратились к вам, значит, прекрасно оценивают свои силы.
Кейел замолчал. Веселья среди гостей больше не ощущалось, как и гнева правителей. Но, видимо, шан’ниэрдам обуздать ревность, вызванную страхом, все же не под силу. Или я опять опозорила Волтуара, и он вынужден был проявить перед гостями свою способность править? Доказать, что достоин.
Он отпустил меня и с прежним холодом приказал:
– Отправляйся к себе и не выходи до тех, пока я не позову.
Глава 14. На осколках гордости
Обида неуместна и бесполезна.
Нет, она, конечно, была, но я сумела заглушить ее, отвлечься. Всего лишь тлеет угольками где‑то глубоко внутри.
Сложнее оказалось смириться с тем, что с Роми я в ближайшее время не увижусь и в библиотеку не попаду. Меня заперли в четырех просторных стенах, не считая ванную. При этом двери не имелось, но нарушать приказ я не собиралась. Слишком многое зависело в моей жизни от настроения Волтуара, слишком мало я могла себе позволить. Словно бабочка в паутине. Буду чаще трепыхаться – сильнее ограничат. Жаль, что я не поняла этой истины сразу же, как только оказалась в Фадрагосе. Многое удалось бы избежать… Если бы с самого начала умела держать язык за зубами и не боролась за правду, которая мне не так уж и нужна, вероятно, Кейел рассказал бы мне о даре, который обещал. Наверное, уже сейчас я бы научилась пользоваться им. И Кейел, и я – вместе отыскали бы сокровищницу. Возможно ли, что я уже была бы дома?..
Я поерзала в кресле и потерла лоб. Гнать надо все мысли об упущенном, а думать только о возможностях.
До ужина еще далеко, а занять себя чем‑то нужно было. Я открыла книгу с рецептами зелий и листала ее, читала особенно интересные, рассматривала картинки. Но если честно, оттягивала время…
Зелье желания точно описывалось в этой книге, но я морщилась каждый раз, открывая страницу с ним, и быстро перелистывала. Теперь мне хотелось знать правду, но я боялась. Боялась убедиться, что люблю Кейела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как можно любить того, кто принес столько горечи? Как можно любить того, кто пытался убить? Как вообще можно любить кого‑то, кто был рожден в Фадрагосе?!
Нарисованная гроздь рубиновой сладости привлекала, расположившись в правом верхнем углу. Флакон с зельем был выведен аккуратной рукой художника внизу. Печень редкой нечисти совсем не была похожа на печень: оранжевая виноградина с зелеными отростками. Я зажмурилась, медленно выдохнула, стараясь выпустить из легких весь воздух, а затем приступила к чтению.
Ничего нового в целом не узнала. Конкретно о любви сказано тоже не было, скорее о симпатии, о сильных чувствах через прикосновения. Скажем, если бы я была скромной девственницей, влюбленной в какого‑нибудь эльфа, и ни разу с ним даже за ручки не держалась, а потом меня отдали бы правителю, с кем испытала бы все прелести горячих ночей, то сейчас чувствовала бы себя гораздо хуже. Мое сердце металось бы в неопределенности между двумя мужчинами. А так, с кое‑каким опытом за спиной, я прекрасно понимала, что Волтуар замечательный любовник, но я и без него отлично проживу. Тяга же к Кейелу в книге объяснялась симпатией. Девушка не обязательно должна любить эльфа, чтобы от зелья желания у нее сносило крышу при встрече с этим самым эльфом. Достаточно нескольких воспоминаний о нем, которые будоражат фантазию и притягивают. А если это еще и подкрепить чувствами, пусть и не сильными, но достаточными для верности, то потом зелье желания просто снимает отвращение к любому мужчине, который окажется настойчивым. И все равно только эльфу достанется все по максимуму. Но любовь необязательна. Главное, вера девицы, что она любит.
Я закрыла книгу и положила ее на стол. После такой истины легче все равно не стало.
У алтаря Возмездия я четко знала, что готова простить Кейела. Да, я готова была броситься на колени перед судьями и молить оставить его в покое. Удерживало только понимание, что Сердце времени я рано или поздно найду. Иначе и быть не может. Папа всегда говорил, что нельзя останавливаться, как бы трудно ни было. Да и Женька не умел, поэтому достиг многого. И я тоже обязательно достигну цели.
До позднего вечера я просидела в ванной, а когда духи появились, приглашая на ужин, не успела даже из комнаты выйти. Дариэль принесла вести. Она дежурно улыбалась, глядя мне в ноги, и произносила осторожно:
– Почтенный сказал, что вам нездоровится. Приказал подать ужин в комнату.
– Он не говорил, навестит меня или нет? – поинтересовалась, стараясь не сжать кулаки.
– Ничего не говорил.
– Спасибо. Ты можешь идти, – растянула я улыбку.
Не хочет видеть меня? Мог бы сообщить об этом прямо в глаза, а не передавать через слуг! Нездоровится мне… Даже так.
Я прошлась по комнате, глянула в сторону балкона, вспоминая нашу с Волтуаром первую ночь. Он и тогда приказывал. Был недоволен, что не спешу броситься в его объятия и не висну на шее. Не знаю, как воспитывают местных женщин из высшего света, но меня удивляет, что они терпят такое отношение к себе! Села на кровать, оглаживая мягкое покрывало и подсчитывая про себя, сколько раз за последние дни мы с Волтуаром общались? Впрочем, стоит лишь вспомнить те сплетни, которые обсуждали девушки, стремившиеся стать его любовницами… Неужели он и вправду считает, что достаточно быть шан’ниэрдом и правителем, чтобы влюбить в себя избранницу?
– У тебя нет выбора, Аня, – шепотом напомнила я себе.
После ужина сон не пришел, а занять себя было совершенно нечем. Книги, которые принес Волтуар, я практически вызубрила. Снова разглядывала пустую комнату. Красивые вазы с цветами заполняли каждое свободное пространство; нежный материал постельного белья на огромной кровати; разнообразные фигурки, расставленные по полкам; вещи заняли приличный кусок комнаты, а под весом драгоценностей подставки едва не трескались, а крючки не отрывались… Но комната при этом все равно оставалась пустой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
