– Что с ними теперь?
– Они умирают, Асфирель. Кости их медленно выкручивает, гнойники лопаются, волосы и зубы выпадают. Не все жители участвовали в разбое, но многие. И даже те, кто не участвовал, но прикоснулся к дарам, умирают. Целители осмотрели их – нет ни единого шанса на спасение. На рассвете, когда солнце будет еще ласковым, они покаются, объяснят солнцу, почему добровольно принимают смерть. Хотя бы один правитель должен присутствовать на казни.
– Вы отправитесь один? – я все же подняла голову.
Волтуар был мрачным, уставшим. Непросто быть правителем…
– Акеон договаривается с верховными гильдий нашего региона. Необходимо пристроить тех, кто лишился дома из‑за Аньи. Мы не сможем найти всем работу во дворце, но обязаны помочь им. Когурун разбирается… – Волтуар улыбнулся, слабо покачав головой. – Почему я снова говорю тебе о том, о чем тебе знать не положено? Я просто хотел, чтобы ты понимала, почему я сейчас избегаю встреч с тобой.
– Вас многое злит и раздражает. Я поняла, – тоже улыбнулась в ответ.
– Я не хочу пугать тебя, не хочу отталкивать, тем более не хочу обижать. – Очерчивая коготком овал моего лица, пообещал: – Когда я вернусь, сразу отправлюсь к тебе. Мне пора, Асфирель, меня ждут.
После разговора с Волтуаром стало одновременно легче и сложнее. Теперь я знала, что злит его, да и понимала, что наказание оказалось совсем не наказанием. С другой стороны, возросшее уважение к правителю пробуждало стыд. Пока Волтуар заботится о своем народе, переживает за его благополучие, я создаю проблемы, пусть даже по незнанию. На Земле это никого не оправдывало. Не освобождало от ответственности. Наверное, именно поэтому, прощаясь с Волтуаром, я не смогла поднять вопрос о скуке в четырех стенах. У меня просто язык не повернулся.
Беседа с Дариэль напоминала о позабытых поисковиках. Служанка готова была ответить на любой вопрос, если, конечно, знала ответ. Вот только такие разговоры быстро надоедают, учитывая, что мне многое из ее рассказов было непонятно, а она явно терялась, когда я уточняла. Наверное, в такие моменты Дариэль видела перед собой ребенка, который интересуется, почему трава зеленая.
После обеда я находилась в одиночестве, не планируя принимать гостей. Полежала на кровати, читая рецепты зелий, но думая о Фадрагосе с его Повелителями. Откуда они приходят? И почему несут только зло? Повалялась на диване, вспоминая прочитанное в библиотеке и пробуя понять, что ищет Кейел. Что могло привести его во дворец? Не золотую ли книгу он пытается найти? Снова разглядывала символы на руке и столе. Минут двадцать подремала в кресле. В конце концов, вытащила карту Фадрагоса, уселась на стол и стала вновь вспоминать информацию об Энраилл.
Шорох на балконе насторожил. Я замерла, внимательно прислушиваясь. Щебет и чириканье птиц, легкий ветер еле слышно шелестел занавесями. От ближайшего ко мне проема на светлый пол легла тень. Я медленно подняла голову – сердце сжалось, и сразу же рухнуло.
Кейел указал на выход в коридор, а после поднес палец к губам. Ну да, там приставленная к комнате стража. Почему я не должна закричать, сообщив им, что ко мне в комнату вторглись? Вольный кивнул на балкон. Я нахмурилась. Еще чего? В комнате меня оберегают духи, а вот будут ли защищать на балконе, я не знала. Вдруг они к стенам как‑то привязаны. Хочет говорить, пусть говорит тут. Комната большая, полушепот за выходом никто не услышит. Покачала головой, сжимая карту сильнее, будто могла ею защититься.
Он скривился, кинув в сторону входа недовольный взгляд, но вынужденно подошел. Я спохватилась слишком поздно: успела сползти со стола, но не отойти. Кейел прижал к нему, встал вплотную, упершись руками в столешницу по обе стороны от меня – пламя вспыхнуло внутри, осушило горло. Карта потяжелела, упала. В глазах на секунду потемнело, я вцепилась в крепкое, обшитое сукном дерево, но вздрогнула, когда задела мизинец Вольного. Словно ошпарилась, но быстро привыкла и ощутила нежность в краткой вспышке боли. Кейел стал медленно склонятся, и я необдуманно уперлась второй рукой в твердую грудь. Осознала ошибку, когда не смогла оттолкнуть его и, почувствовав жар тела, не захотела убирать ладонь. Наслаждаясь, закрыла глаза, немного склонила голову набок и закусила губу – дыхание Вольного погладило кожу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– У эльфов острый слух, упрямая Асфи, – прошептал Кейел на ухо.
Мне с трудом удавалось сбрасывать с себя опьяняющие оковы. Глубокие вдохи спасали, не позволяя задохнуться, но от них быстро закружилась голова.
– Зачем ты пришел? – так же шепотом спросила я, едва не потянувшись губами к бьющейся жилке на его шее.
– Поговорить.
– Была возможность в библиотеке, но ты молчал.
– Мне нравится молчать с тобой больше, чем говорить. В твоем молчании нет лжи.
Я зажмурилась, постаралась не скривиться. Хотелось скользнуть рукой по его груди выше, обнять, прижаться к нему. Признаться снова?..
Все равно не поверит.
– Зачем ты пришел? – повторила вопрос, с трудом справляясь с дрожью в теле.
– Ты нужна мне.
Я судорожно вздохнула. Пальцы сжали ткань светлой рубашки, скомкали до резких складок. Кейел усмехнулся и добавил, немного отрезвляя:
– Не в этом смысле, Аня. Мне нужна твоя помощь. Но мне нравится, что ты по‑прежнему хочешь меня. Все же девушки из твоего мира сумасшедшие. Ты помнишь, в чем заключается суть моей миссии?
– Чего ты хочешь? – подняла голову, но мгновенно отвернулась. Смотреть на его губы невыносимо.
– Я был в библиотеке, но не нашел того, чего ищу. Мне нужно узнать тайну.
– Какую?
Опять усмехнулся. Нежное прикосновение губ возле уха, легкий игривый укус – и я мгновенно выгнулась, всхлипывая. Ухватилась за Кейела так, словно за спиной пропасть. Прижалась к нему. Затряслась, судорожно выдыхая. Желание захлестнуло, проникая в каждую клеточку тела.
– Тише, – шикнул Вольный, обняв за талию и настороженно разглядывая мое лицо. – Ты из‑за зелья такая чувственная?
– Убери руки, – выдохнула в его приоткрытый рот.
Кейел не спешил выполнять просьбу. Смотрел так внимательно, будто обдумывал что‑то. В чем пытается разобраться: в моих реакциях или своих чувствах? Возбуждение приливало, не отступало – скапливалось. С каждой секундой я пьянела крепче. Потянулась к его губам, но в последний момент сумела отвернуться. До боли закусила губу, с силой обняла Вольного, положив голову ему на плечо. Медленно выдохнула, стараясь больше не двигаться.
Кейел тоже застыл. Я чувствовала напряжение в его теле, ощущала каждый короткий вдох и оборванный выдох. Постепенно сходила с ума… Он сглотнул, прижался щекой к моей голове, обжег ладонью, трепетно погладив между лопаток.
– Знаешь, откуда пошло название Аклен’Ил? – хрипота в голосе стала глубже, и в нем не слышалось привычной насмешки.
Я не смогла ответить. Попыталась качнуть головой, но лишь потерлась о плечо, втянула носом тонкий аромат мыла и едва ощутимого пота. Не хватило сил, чтобы отвернуться… Нестерпимое желание подавило хрупкую волю. Бьющаяся жилка согрела мои губы, снова разожгла мнимо усмирившийся огонь внутри. Кейел вздрогнул, но не остановил меня, позволяя целовать себя, скользить языком по коже, ощущая ее вкус. Поглаживал спину и продолжал нашептывать:
– Аклен и Ил были эльфиорами, могущественными магами. Они знали друг друга с детства, росли вместе, любили…
Порывисто выдохнул, закопавшись пальцами в моих волосах, стянул их в кулак, заставляя вытянуть шею, запрокинуть голову назад. Второй рукой скользнул с талии ниже, смял невесомую ткань платья, царапая ею кожу. В висках запульсировало, я зажмурилась. Кейел потерся носом о мою щеку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Аня, девочка моя… – протянул он. – Мы говорим о войне, о страшном… Аня, война многих разлучала. Аклену пришлось уйти, а Ил осталась в городе, чтобы защитить жителей. Но она не справилась.
Кейел замолчал, чуть отстраняясь. Я не узнала зелено‑карие глаза – потемневшие, охмелевшие. Большой палец надавил на нижнюю губу, оттягивая ее. Я приоткрыла рот, качнулась вперед, но Кейел удержал, обхватив мое лицо ладонями и оставляя до безумно желанного поцелуя миллиметры.
