Читаем без скачивания Сказки темного леса - Djonny

— Которое из них Мато Нажина? — поинтересовался Крейзи, оглядывая открывающуюся с холма туманную перспективу. — А, Петрович?

— Да как тут поймешь? Одни верхушки торчат! — огрызнулся я, по пояс высовываясь из травы и вглядываясь в плотный, как будто осязаемый туман. — Утром его типи у реки стояло, почти с самого краю. Но сейчас я его там не вижу!

— А он не мог его снять? — шепнул Панаев. — Сложил, запихал в другое типи и теперь сидит и в ус не дует…

— Не хуй мозги ебать! — возмутился Барин. — Подожжем ближайшее! А иначе куда мы потом будем сьебывать? Представляете, сколько их оттуда повылазит?!

— Хм… — скривился Крейзи. — Мы вроде как с Мато воюем!

— Ответку дать один хуй надо! — возразил я. — Так что давайте хоть что-нибудь подожжем. Почти наверняка Мато здесь прячется — не такой это человек, чтобы съезжать из-за всякой ерунды. Свое типи он снял, но остальные-то никуда не делись. Наведем на них огонь, хау?

— Хау! — поддержал меня Строри, вскидывая ладонь вверх. — Нечего нюни разводить. Подожжем что сможем и валим отсюда! Кто пойдет?

Следующие несколько минут прошли в спорах о том, на чьи плечи ляжет эта почетная обязанность. Поначалу мы думали послать на это дело «приблудного ролевика», но потом передумали. Спрос с него был невелик, к тому же он уже и так немало нас сегодня развлек. По его словам, он только что вернулся из армии, где его два года учили «ну просто охуеть каким опасным вещам». Он то и дело порывался упасть на живот и начать ползти, так что нам приходилось его то и дело одергивать.

— Ну куда ты поползешь?! — увещевал его Крейзи. — Ты же не улитка и не змея. Хочешь подобраться тихонько — возьми и подойди, зачем ползать-то? Нешто червяк какой-то! Понятное дело, нашего «нового друга» все это здорово злило.

— Боевое перемещение… — пытался втолковать он, но его не слушали. Видно было, что ситуацию он понимает по-своему, и что положиться на него в таком деле нельзя. Хочешь сделать что-нибудь хорошо — сделай это сам, поэтому я не стал спорить, когда Строри неожиданно заявил:

— В этот блудняк нас втравили Джонни и Тень, так что им и идти! — при этом он поднял открытую ладонь вверх и веско добавил: — Хау, вожди! Он был совершенно прав, так что я встал из травы и принялся собираться.

— Панаев, пошли мстить! — позвал я, напоследок прикладываясь к горлышку коньячной бутылки. — Пора!

— Уже иду, — кивнул Тень, еще раз ощупывая пальцами пластырь у себя на башке. — И так заждался! Он вынул из кармана полуторалитровую бутылку с бензином, встал и мягкой, крадущейся походкой начал спускаться с холма. Я пошел следом за ним, нервно крутя между пальцами теплый столбик пьезоэлектрической зажигалки. Крейзи считает (и тут я с ним полностью согласен), что у кремневой зажигалки пламя не так хорошо.[219]

Когда мы с Панаевым один за другим вошли в полосу тумана, предметы вокруг смазались и исчезли, зато звуков стало больше как будто бы в несколько раз. Плотная, как молоко, субстанция опустилась на мир, каплями оседая на одежду и сужая кругозор до нескольких шагов. Так что я едва различал фигуру Панаева, который шел по склону всего в паре метров впереди.

Постепенно глинистая почва склона сменилась молодою травой, местность выровнялась — а из тумана показались матерчатые стенки первого типи. Откуда-то со стороны до нас доносились музыка и приглушенные голоса, но в остальном лагерь индейцев был сумрачен и тих. Сколько мы с Панаевым ни вглядывались в туман — но не смогли обнаружить и следа часовых. Похоже, их просто не было.

Аккуратно облив типи бензином из пластиковой бутылки, мы с Панаевым сделали длинный отводок и бросили пустую тару на землю. Бутылку решено было оставить — чтобы у индейцев не осталось сомнений в причинах ночного пожара. (Типи, насколько мне известно, иногда вспыхивают и сами по себе.) Проверив все еще раз, я чиркнул зажигалкой, поднес огонь и бросился бежать.

Ломиться по сколу вверх — дело небыстрое, но на этот раз мы с Панаевым решили поспешить. Проносясь сквозь туман, я услышал громкий хлопок — это занялся бензин, в изобилии пропитавший полотняные стенки. А уже в следующую секунду мир за моей спиной вспыхнул, сбрасывая покров темноты и стремительно наливаясь новыми красками.

Вырвавшись из полосы тумана, мы с Панаевым на секунду обернулись. Над молочно-белым морем вставал исполинский пламенный вихрь, неистовая и ревущая огненная стихия. Туман испуганно жался, расходясь вокруг горящего типи широким кольцом. Он словно бежал, напуганный одним женским и несколькими детскими криками, рвущимися наружу из самого средоточия пламени.

Эти крики мгновенно разбудили весь лагерь. Тут и там вспыхивали фонари, между укрытыми туманом типи замелькали фигурки высыпавших на улицу людей. Сначала слышались только крики «Пожар!», но постепенно вопли и шум полностью заполнили собою долину.

— Исполнено, — выдохнул я, показывая рукой на поднявшийся переполох. — Надо срочно отсюда уходить!

Уходить решили лесом, вдоль края поля, чтобы не выходить на открытое пространство и не мозолить глаза взбешенным индейцам. Есть в жизни мгновения, когда надо улепетывать не рассуждая — и сегодняшний случай показался мне как раз из таких. Попасться индейцам в руки после такого начала обещало увечья и смерть. Бешеное пламя еще играло на обуглившихся жердях, будя в сердцах обитателей лагеря немеркнущие гневные отсветы. В таких случаях не принято рассуждать о последствиях — сначала бьют насмерть, а думать начинают потом. Мы предполагали со стороны индейцев активные меры по поиску поджигателей, и на милость поимщиков особенно не рассчитывали. Мы надеялись, что еще в самом начале успеем оторваться от преследователей и уйти к станции, но индейские боги сыграли с нами недобрую шутку. Пропустив нужный поворот, мы полчаса проплутали по лесу, выйдя под конец на то же самое место — к индейскому лагерю.

— Ошибка вышла, — удивился я, глядя в просвет между деревьями. — Эк заморочило! Языки пламени больше не плясали в холодном утреннем воздухе, но спокойнее от этого на берегу не стало. На краю поля виднелись крошечные фигурки дозорных, похоже было, что они заметили, как кто-то ломится по лесу. Часть из них принялась кричать и размахивать руками, а человек десять сорвались с места и припустили по полю в нашу сторону. Пришлось разворачиваться и опять уходить в лес.

Странная это была беготня — деревья проносились мимо, менялись тропинки, под ноги лезли овраги и бурелом. Предрассветные сумерки сделали знакомый ландшафт совершенно неузнаваемым — уже через сто метров стало невозможно определить, где мы находимся. Мне казалось, что я знаю маршрут, но нас опять закружило по лесу и через полчаса вынесло на то же самое место. Лично со мной такое было впервые — учитывая тот факт, что находились мы в родном, еще с детства знакомом лесу.

— Еб твою мать, Петрович, — взбеленился Крейзи. — Куда же ты прешь?

— Да причем тут я? — усевшись на корточки, я пытался отдышаться. — Я не за собой веду, я просто бегу первым!

— Добегаемся так! — недобро сощурился Кузьмич. — Гляди, нас опять заметили! И действительно — на краю лагеря возникла какая-то суета. Дистанция была приличная, время отступить у нас было — но так не могло продолжаться вечно.

— Крутимся тут, словно белки в колесе! — выругался Строри. — Я бы на месте индейцев решил, будто мы еще чего-нибудь решили поджечь! Гляди, как бы они не принялись за нас всерьез! Плюнув в сердцах, я опять вскочил на ноги и бросился в лес. Деревья укрыли нас от преследователей, направление я держал более чем четко и так до сих пор и не понял, каким образом лесные тропинки снова вывели нас к индейскому лагерю. Теперь мы выскочили чуть дальше, со стороны поля — аккурат на группу поимщиков из полутора десятков мужиков. Они заметили нас и припустили в нашу сторону, но расстояние было слишком велико. Пока они телепенились, мы успели пересечь поле в направлении деревни «Болото», свернуть в чащу и скрыться из глаз.

— Как бы они не решили, что мы над ними глумимся! — крикнул Строри, пока мы огибали деревню и искали выходы к железнодорожным путям. — Часа полтора здесь крутимся, никак не меньше! А отбежали-то всего на два километра!

— Твоя правда, — поддержал его Кузьмич. — Пора отсюда валить!

В качестве направления движения мы выбрали соседнюю с Толмачево станцию — «Разъезд Антонины Петровой». (Мы опасались, что в направлении Толмачево индейцы вышлют свои патрули.) До нее пешим ходом пилить и пилить — так что можно было не опасаться, что индейцы опередят нас и сумеют обустроить в районе станции толковую засаду. Мы рассуждали так — целым лагерем они вряд ли поднимутся в поход, а от десятка поимщиков мы уж как-нибудь отобьемся. Часа через полтора-два мы оставили деревню далеко позади и решили сделать привал на железнодорожной насыпи, возвышающейся из раскинувшегося по обе стороны бескрайнего болота. Ряска и холодная вода со всех сторон подступали к ржавому полотну, тут и там поднимались из пучины корявые, сухие деревья. Болотистое мертволесье раскинулось до самого горизонта, оставляя железную дорогу единственной ниточкой, связывающей разные берега этого топкого царства.