Но самолюбие — черт с ним, на это она, в общем, готова была закрыть глаза, главное — ей не прибавят жалованье! В последнее время Терезе катастрофически не хватало денег, хотя теперь она зарабатывала больше, чем когда-либо. Вот уже три года существовало некое дело, поглощавшее львиную долю добываемых ею средств. Она оплачивала услуги одного человека, и это была ее тайна, о которой никто не знал. Пока затраты ни к чему не приводили, но Тереза не теряла надежды. Это был ее последний, единственный шанс получить в этой жизни крупный выигрыш! Хотя иногда она думала, что, возможно, проиграла с самого начала, еще до своего появления на свет, когда чья-то неведомая рука вытянула для нее в лотерее судеб несчастливый билет.
— Иди, — сказала миссис Магнум, — и в другой раз помни, с кем говоришь. Иначе со временем ты, пожалуй, захочешь занять мое место.
В ответ Тереза тонко улыбнулась и небрежно скользнула по лицу миссис Магнум взглядом своих темных глаз. Потом безмолвно повернулась и закрыла за собой дверь.
Когда она вышла, женщина откинулась на спинку стула. От разговора с девчонкой расшалилось сердце. Миссис Магнум взяла ее на работу три года назад, тогда Терезе было пятнадцать, значит, сейчас должно исполниться восемнадцать лет. Впрочем, иногда миссис Магнум в это не верила: девушка была слишком проворной и далеко не наивной. Она оказалась очень способной работницей, но при этом выказывала строптивость, а временами становилась даже дерзкой. Причем, сначала она вела себя совсем по-другому, казалась тихой, перемещалась по мастерской со своей метлой бесшумно и незаметно, как тень. А теперь вдруг начала качать права. Миссис Магнум не любила людей, которые чего-то требуют, ей нравились работницы, видящие в ней недосягаемый идеал, способные усердно трудиться за самое скромное вознаграждение. Ей, как и Терезе, были нужны «удобные» люди. Конечно, миссис Магнум сумела заработать на Терезе и ее моделях немало денег, и все же сейчас у нее мелькнула мысль расстаться с девчонкой. Она смутно чувствовала опасность. Неприятно видеть рядом человека, который, будучи твоим подчиненным, смотрит на тебя как на равного, более того, признает свои способности выше твоих.
«В конце концов я уволю эту нахалку», — подумала миссис Магнум.
А Тереза между тем прошла на свое рабочее место. Случившееся сегодня нагнало на нее уныние и тоску. Все ее начинания зашли в тупик. Она уже лишилась возможности выбивать деньги из разных благотворительных организаций под маской жалкой просительницы, чем занималась первый год после рождения Барни; к своим прежним занятиям, связанным с различного рода воровством, возвращаться не хотела; ее попытка зарабатывать максимум средств честным путем не увенчалась успехом… Тереза задумалась. Следовало еще что-то предпринять и поскорее.
Она знала: душа человека — инструмент со множеством струн и, если научиться на нем играть, можно извлечь немало пользы. Однако есть инструменты, сладить с которыми невозможно. Тогда остается один выход — сломать. Как это делается, тоже известно: нужно взять и уничтожить то, что дорого данному человеку больше жизни, то, чем живет его душа. Это единственный правильный ход.
План у Терезы был. Но как его осуществить?
Она еще не знала, как мало времени в ее распоряжении.
ГЛАВА II
Тереза сама удивлялась тому, как хорошо помнит дорогу к дому Далласа Шелдона, и уверенно шла по узким улочкам. После дождя было грязно, местами буквально некуда ступить, и Тереза чертыхалась, то и дело попадая в лужи. В конце концов, у нее только одни приличные туфли, да и подол платья совершенно не годится пачкать грязью. Пришедшие с северо-запада муссоны навеяли прохладу, пригнали нескончаемую вереницу туч: Тереза еще не помнила такого дождливого января. Обычно в это время все живое в Сиднее и по всему побережью стонет от невыносимой жары, а в это лето, похоже, не умрешь от зноя и жажды. Тереза рассуждала как настоящая жительница этих мест; иногда ей и в самом деле казалось, будто она прожила в Сиднее многие годы. Она привыкла и к шуму, и к суете, и к собственному ворчанью на то, что в столице шагу нельзя шагнуть из-за множества понаехавших провинциалов.
Вот он, дом Далласа. Дверь закрыта, вокруг никого нет. Тереза остановилась. Ей стало страшно, она не могла ни с того ни с сего взять и войти в неизвестность.
В соседнем дворике женщина развешивала белье. Тереза подошла. Нужно попытаться что-нибудь выяснить.
Она слегка откашлялась.
— Мэм… — Женщина повернулась.
— Мисс?..
— Простите, я… Вы не знаете, где живут Шелдоны? Женщина оглядела ее.
— Здесь. А вы кто будете?
Тереза растерялась. Жешцина стояла молча, с неприветливым выражением усталого лица.
— Я из благотворительного общества, — нашлась девушка.
Взгляд женщины потеплел.
— А, вот что! — обрадовалась она. — Очень кстати, мисс. Правда, Сильвии Шелдон сейчас нет, но вам, наверное, нужен ее сын?
— Да, — отвечала Тереза, — а вы не можете мне сказать, что с ним?
Женщина вздохнула. Она шла вдоль веревки, развешивая белье, а Тереза двигалась следом.
— Несчастья преследуют эту семью, не знаю, за что им такое! Сначала утонул муж Сильвии, потом погиб младший сын Джордж, а теперь Даллас стал калекой!
Глаза Терезы расширились, их взгляд остановился.
— Что? — прошептала она. — Что вы сказали?!
— А какой был парень, — продолжала женщина, — добрый, красивый! Какие-то изверги зверски избили Далласа, его подобрали добрые люди, привезли в Сидней. Он долго не приходил в себя, думали, умрет, никто даже не знал, кто он и откуда… Потом Даллас очнулся и сказал свое имя и где живет.
Девушка вся дрожала. Господи, а вдруг он изуродован, как же она посмотрит на него?!
— Он что, не ходит или…
— Нет, мисс, даже не встает и не двигается. Наш доктор говорит, что никогда и не встанет.
У Терезы сжалось сердце.
— Кто же за ним ухаживает? — прошептала она.
— Мать, кто же еще! Очень хорошо, что вы пришли, мисс, может, чем-нибудь поможете. Сильвия стирает по домам, но большой ли это заработок на двоих? Мы, соседи, конечно, помогаем, но среди нас нет богатых, и у всех свои семьи. Сильвия говорила мне, что если б Даллас пострадал во время пожара, то получал бы пенсию от компании, а так ему просто один раз дали денег, как помощь, да товарищи собрали немного.
Тереза стояла, чувствуя холод отчаяния. Бедный Даллас! Как же так, почему с ним случилось такое? И что ей теперь делать? Она подумала о пяти фунтах, которые он когда-то достал для нее: сейчас она не могла вернуть ему этих денег, нет, не могла! Ей стало жутко. Какой он, как выглядит? Как ей все это выдержать, перенести? Может, не ходить?
