Она была права — не зря же блины с хренами вместо того, чтобы взять горку штурмом и уничтожить на ней всю этнографию, бродят патрулями вокруг да около.
— Попарно, — добавила я, потому что как иначе разделить поровну восемь персон? Фома с Еремой, я с Кондратием, а Авось пусть уж выбирает между Кривой и Нелегкой с их нежностями и Федорой, которая с ним нянькаться не станет.
Окружившие территорию блины не дождались нашего выхода с поднятыми руками и без предупреждения пошли на штурм. Мы узнали об этом по характерному свисту, который словно навалился сверху и едва не разорвал нам барабанных перепонок.
— Ложись! — крикнул Кондратий.
— Что это? — обалдело заорала Федора.
— Прикол! — с тем я и бросилась наземь.
Взрывом нас раскидало. Меня, поскольку успела залечь, прокатило, как рулон обоев, причем я собрала на себя немало грязи. Вот ведь шутили мы — приколись да приколись! — а он, сволочь, оказывается, почище артиллерийского снаряда.
Я вскочила на четвереньки, но никого и ничего из-за поднявшейся пыли не увидела. Тут уж не то что попарно — в одиночку удирать надо, подумала я, и, в конце концов, не все еще потеряно! Кондратия голыми руками не возьмешь. Нелегкая тоже за себя постоит…
Но, в отличие от воплощенной команды, я знала одну важную вещь. Я знала, что такое промышленность. Любую фабрику, любой завод можно обносить трехметровым двойным забором и пропускать по нему ток, ставить полк охраны, барражировать сверху вертолетами и бомбардировщиками, и все же в заборе будет вполне комфортабельная дыра, о которой известно всему коллективу, от директора до уборщицы. Ну и несколько не таких комфортабельных. Главное — их отыскать…
Вместо того, чтобы удирать от блинно-хренового десанта, который со всех сторон уже сыпался через высоченное ограждение на территорию, я поспешила ему навстречу. Это было несложно — предприятий сдохло в разгар строительства нового цеха, и я перебегала от одной бетонной плиты, торчащей ребром, к другой. Пронестись же вдоль забора было вовсе плевым делом. Я только съеживалась, когда сверху попарно пролетали тяжелые солдатские шнурованные башмаки.
Наконец попался такой отрезок забора, где никто не сыпался сверху, и в нем-то, заросшем кустами, нашлась долгожданная щель. Я протиснулась в нее без всяких угрызений совести — и Кондратий, и прочие мои соратники там бы попросту застряли. Все — кроме Авося…
И тут же выяснилось, почему с этой стороны территорию не штурмовали. Там был заболоченный луг. А о том, что вдоль самой стенки вела узенькая тропочка, оккупанты, естественно, не подозревали.
Тропочка была хитренькая — выводила к роще, а потом к шоссейке, где в добрые старые времена была автобусная остановка. От нее даже остался столб. Я удивилась — кому мешал автобусный маршрут? Стала соображать. И вдруг меня осенило — да ведь этот маршрут пролегал поблизости от нашей горки! Вот почему оккупанты его отменили! Понять бы еще, с какой стороны эта самая горка…
Я пошла наугад и вышла к перекрестку. Хорошо, что кроссовки у меня бесшумные — не то бы как раз напоролась на пост. Это был тот самый пост, через который прорвался Авось — ближний к городу и последний из трех, если считать от горки.
Я сошла с асфальта и поняла, что совершила ошибку. Почва так и норовила чавкнуть у меня под ногами. Решив, что если двигаться очень медленно, то удастся избежать шума, я сделала первый шаг, очень долго погружала кроссовку в грязево и еще дольше ее там устанавливала. Второй, третий и даже четвертый шаги состоялись благополучно, и я обнаглела.
— Кого там, на хрен, несет? — раздался грубый голос.
— Это типа я!
— Кто, блин, я?
— Я, блин, типа, ну!..
— Кончай базар, блин, вылезай!
— Типа не могу!
— Какого хрена?
— Живот типа схватило!
— Во блин!
Невеликое удовольствие — слушать, как у кого-то схватило живот. Поэтому дежурный хрен оставил в покое ту, кого он считал спрятавшейся в кустиках приблудной типой. Видимо, был уверен, что она, опроставшись, сразу на пост и заявится, потому что — зачем бы еще она сюда приперлась?
Я как можно тише поплелась прочь, уже плохо соображая, зачем мне это нужно. И оказалась в крапивных джунглях. Причем заметила это, уже забравшись довольно далеко.
Крапива — это такое дело, что вроде и не слишком больно тебя цапнет, а шарахнешься на метр. Вот я и шарахнулась, вот и наступила на сухую ветку, вот ветка и треснула!
Я была уже довольно далеко от поста, но — видать, по случаю облавы на заново воплощенных, хрены бодрствовали и патрулировали в окрестностях своей будки. Похоже, начальство догадалось, что мы будем пробираться к этнографической горке.
— Какого хрена? — окликнули меня с шоссе.
Я быстро присела на корточки. Темно, конечно, однако на шоссе через километр фонари понатыканы, вдруг патрульные мой силуэт, из крапивы торчащий, высветят? Просто так сюда ни один хрен не полезет, но если увидят силуэт…
Я оперлась рукой о землю и ощутила что-то ребристое, явно искусственного происхождения. Ощупала — вроде коробочки. И обрывки ремешка…
Я не верила собственным рукам, пока гусиным шагом не отползла метров на полсотни, где смогла кое-как разглядеть находку. И это действительно был оберег Авося, который он в истерике сорвал с себя чуть ли не месяц назад.
Что же такое говорил Кондратий про эти обереги? Как они действуют?.. Он сказал тогда — вроде бы жизнь продлевают. А когда — тогда? А когда мы с ним возвращались домой, делая привал в каждом стогу…
И тогда же возникла у меня в голове мысль… мысль…
Иногда ее, заразу, даже сей момент промелькнувшую, никак не поймаешь. А тут пришлось ловить мысль некоторой давности…
Мы с Кондратием говорили о том, что блинов должно извести время! Мы рассуждали (когда, где?), что срок, отведенный Ерошке, который не пьет понемножку, конечен, стало быть, и срок блинов с хренами — тоже конечен! И должен же быть способ его как-то уплотнить, чтобы он поскорее окончился! И Кондратий выписывал формулы на бумажку… Блин-блин-блин, где та бумажка?!?
— Кто там, блин, конкретно орет?
По дороге проходио патруль и уловил мою перенасыщенную блинами мысль. Я не ответила, и патруль проследовал мимо.
Бумажка нашлась в труднодоступном месте — в заднем кармане джинсов. Вот говорят, задний карман — чужой карман, но бумажки в нем прятать — милое дело. Не то что вор — сам не выковыряешь, хоть штаны снимай.
Расстегнув молнию, я все же добыла сокровище. Но что с ним делать дальше — понятия не имела.
Тут послышался рев летящей издалека крупной машины. И с приближением к хреновому посту она скорости не скинула. Это означало, что шлагбаум она хочет проигнорировать. А кто в такую безумную ночь может проигнорировать шлагбаум оккупантов? Да только один лихой водила! То есть — Кривая!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
