Вызываю Бриа в рубку и прошу изложить ситуацию.
Все‑таки общаться с неписью после того, как привык разговаривать с живым человеком – то еще удовольствие. Не скажу, что это все равно что разговаривать с компьютером; скорее, как с исполнительным продавцом, у которого есть обширный сценарий продаж, и он, конечно, готов реагировать на тебя «по‑человечески», но все равно все его существо заточено под то, чтобы впарить тебе какую‑нибудь ненужную хрень.
Так что внимательно выслушиваю Бриа, но не сказать, чтобы ситуация для меня сильно проясняется.
Оказывается, жители планеты Сафек гипертрофированно реагируют на стресс: каменеют и падают. Ну вот такая эволюционная приспособа досталась им от предков‑животных (тут мне хочется позубоскалить, что, мол, сценаристы опять дали маху, и в реальном мире такой вид животных не смог бы выжить, не говоря уже о том, чтобы занять господствующее положение на планете). Поэтому испокон веку у сафектийцев повелось, что лидерами должны становиться самые стрессоустойчивые – те, что при любой опасности в обморок не падают, а хоть и замирают на месте, сохраняют способность мыслить.
Стандартные выборы сафектийцев – многоступенчатые игры на выживание. Что‑то среднее между забегом по бездорожью и игрой типа «царя горы», либо облегченный вариант пресловутых голодных игр: не до смерти, а до первого обморока. Хотя исторически гибель в ходе таких выборов тоже была возможна, да и вообще их безопасность, по вполне понятным причинам, тоже оставляла желать лучшего.
Именно поэтому с развитием информационных технологий сафектийцы решили перевести свои выборы в виртуальность. Это у них успешно получилось, они разработали (как мне объяснили) технологии иллюзии присутствия невероятно высокого уровня, почти неотличимые от реальности. Однако тут же возникла другая проблема – хакеры, которые проникали в систему и подтасовывали результаты.
Защититься от этой напасти было очень тяжело, и тут сафектийцы придумали проводить выборы на космической станции. Не то чтобы сюда хакерам не пробраться, но нейросеть станции гарантирует дополнительный слой защиты. То есть хакерам придется взламывать и сам искин, и еще те защитные системы, которые навертели сафектийцы.
– Для начала они решили провести тестовый прогон, выбрать таким образом главу диаспоры, – рассказывает мне Бриа. – Если помните, именно это происходило в прошлом месяце.
Ничего такого, разумеется, не помню, но киваю. Внутри же у меня творится нечто среднее между медленным закипанием и полным недоумением.
– В случае, если бы выборы прошли хорошо, – продолжила Бриа, – они планировали масштабировать решение. То есть проводить у нас, на станции Узел, ответственные соревнования… время от времени. При этом они собирались чаще менять площадки, чтобы у хакеров не было наработанных способов проникновения…
Внутренне усмехаюсь. Я, конечно, не хакер, и не программист, но как тестировщик точно знаю одно: чем хитрожопее метод, чем больше у него лазеек, причем частенько совсем простеньких. Ну например, если все участники соревнований все равно теряют сознание и не знают, что потом происходило, что мешает заявить, что последним потерял сознание кто‑то другой?
Так что если уж их так припекло, я бы выбирал лучшего кандидата самым простым способом: выбрасывал бы всех претендентов в пустыню (реальную пустыню!), где нет никакого жилья, оцеплял бы квадрант по периметру, и ждал бы, кто первый дойдет до контрольной точки. Ну, может, если они такие гуманные, еще бы контролировал местность сверху, чтобы подбирать тех, кто совсем пропадает Хотя к политикам – а следовательно, и ко всем тем, кто претендует на выборные должности – у меня отношение, как в том американском анекдоте про закопанных по шею адвокатов: «слишком мало песка». В смысле, если потерпят бедствие во время такого отбора, пусть себе терпят, мир станет чище и добрее.
Впрочем, если задуматься как следует, то и при такой методике есть способы сжульничать… Но зато лазеек меньше, потому что сама система проще.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– В общем, – заканчивает Бриа свой рассказ, – то, что Светлейший Треймхарт Раго упал в обморок, в глазах многих указывает, что что‑то с системой выборов не так…
– Треймхарт Раго? – переспрашиваю я. – Он не родственник нашего вахтенного специалиста, Ансули Раго?
(Вот она и завязка на квест, и объяснение, почему мне вдруг поменяли штат!)
– Возможно, но вряд ли, – с сомнением говорит Бриа. – Раго – это обозначение любого сафектийца, кто работает в космосе. Ну, более или менее, тот, кто работает в космосе и при этом имеет выраженную техническую специализацию, получает фамилию «Огри‑Раго», а если человек, например, ботаник…
– Ясно, – прерываю я, – потом прочту. Ладно, но если мы не вмешивались, то почему их лидер спасовал? Случайность, или с их системой выборов действительно что‑то не так?
– Может быть, и случайность. Однако роковой недостаток в нынешней методике сафектийцев тоже имеется. Если все происходит в виртуальной реальности и человек об этом знает, то просто невозможно полноценно испугаться, – без тени иронии говорит виртуальная непись. – И подавить инстинктивную реакцию на стресс, разумеется, легче.
– Это да, – со знанием дела соглашаюсь я.
– Но сафектийцы не хотят возвращаться к традиционным способам именно потому, что они сложнее и опаснее, – объясняет Бриа. – Эта раса, как правило, выбирает путь наименьшего сопротивления. Поэтому если вы подберете убедительные аргументы, им этого будет достаточно.
– Секунду… – логические цепочки простраиваются у меня в голове, связывая все сказанное в единую картину. – То есть если бы даже мы и вмешались в их выборный процесс, сафектийцам главное, чтобы я убедительно это опроверг?
– Предпочтительно с графиками и диаграммами, – серьезно кивает Бриа.
Снова качаю головой. И ради этого пустяка нужно было нарушать всю мою конфигурацию станции? Просто чтобы внедрить еще один ненужный квест на повышение дипломатического рейтинга?..
Хм, а что если это как раз ответ игры на мою проблему с тораи и ацетиками? Мне в самом деле нужно больше очков дипломатичности, чтобы они обратили на меня внимание, а получить их достаточно быстро на станции в ее текущей конфигурации нельзя. Вот нейросеть и подсуетилась. Очень топорно подсуетилась, вытащила решение из другой событийной ветки… ну, скорее всего, это глюк того же порядка, что и замена моих вахтенных специалистов, и исчезновение ресторанов. Кто‑то не может определиться с квестами и перекраивает сюжет как хочет, пользуясь тем, что я тут не игрок, заплативший деньги, а испытатель, которому деньги платит компания.
Очень успокоительный вывод и очень логичный. Но почему‑то он меня не до конца успокаивает, да и логика кажется какой‑то… натянутой.
– Хорошо, – говорю я Бриа. – Где мне взять эти графики и диаграммы?
– У Томирла, естественно, – отвечает она.
Ну да, вот это больше похоже на нормальный квест. Сейчас от Томирла узнаю, что нужно тоже что‑нибудь придумать эдакое, чтобы впечатлить сафектийцев…
Однако, к моему удивлению, Томирл выдает мне не короткую вводную и напутствие добыть откуда‑нибудь какую‑нибудь сепульку (выкупить, например, или украсть с помощью моих мафиозных контактов), которая только и произведет на сафектийцев надлежащее впечатление.
Он выдает мне огромную стопку (метафорически выражаясь) материалов. В смысле, все это файлы с данными, но в таком объеме, что собранные Нор‑Е материалы меркнут.
– Мне что, надо все это изучить? – спрашиваю я неверящим тоном. – А нет ли… я не знаю, коротенького дайджеста?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
У меня возникает нехорошее предчувствие, что Томирл скажет – о чем вы, это и есть дайджест! Однако главный инженер выделяет на экране один из файлов. Подсвечивается его размер – всего 150 килобайт. Вряд ли это сплошной текст, так что, скорее всего, информации в нем немного…
– Вот это принципы многоступенчатой кибер‑защиты, – говорит мой главный инженер. – Достаточно убедительно объяснить их, сафектийцам хватит.
