безымянном божестве синдалийцев, которое не терпит поклонения иным богам, но символ такой видела впервые… и спрашивать ей было боязно.
- Огромные черви вырастают из таких вот летучих жуков? – Кесса подошла, чтобы рассмотреть убитое существо поближе. На неё поглядели странно.
- Они закапываются, - неохотно ответил синдалиец. – Лежат внизу и растут. Когда вырастают, земля начинает сохнуть, а потом горит. Хаэй! Ящеры остыли, задай им теперь воды.
…С тех пор, как караван вошёл в селение, Кесса только и успевала вертеть головой. Эта местность была ей близка и понятна – вот хижины из сухой глины, вот запасы дров, вот колодец, прикрытый крышкой, вот коптильня – разве что здесь в дыму висят не Листовики, а микрины… и вокруг стоят, присматривая за огнём, не люди, а жёлтые хвостатые ящеры. Одна красная ящерица на четырёх лапах смотрела на Кессу с крыши, и взгляд её был диковатым, но разумным.
Караван пошёл быстрее – сзади подгоняли. Кесса не успела рассмотреть крепостные стены, башни, внушающие трепет, стражу на гребне стены – её вместе с анкехьо и притихшим Эррингором поглотило прозрачное пламя, плёнкой натянутое в городских воротах. Речница на всякий случай зажмурилась, но огонь её не тронул.
- Тебе не туда, - сказал, махнув Кессе рукой, рослый ящер в бронзовой кольчуге. – Иди наверх, на запах гари. Ещё успеешь – до полудня время есть.
- Мир тебе! – крикнул, обернувшись, кто-то из караванщиков. Кесса помахала в ответ, подобрала полупустой узел с припасами и поспешила вверх по улице, то и дело превращающейся в крутую лестницу с широкими ступенями. Куда эта дорога ведёт, Речница не знала, но вместе с ней туда же спешили, кажется, все прохожие – и жёлтые иприлоры, и красные Алдеры, сменившие кожаные робы на праздничные расшитые накидки, и даже менн, ловко переползающий со ступени на ступень. В волосы менна были вплетены низки стеклянных чешуй, и за их звоном Кесса шла, пока улица, поднявшаяся высоко по склону холма, не нырнула в огромную «чашу».
Тут дома с плоскими крышами, громоздящиеся друг на друга, выстроились в кольцо, и на каждый из них забралась толпа ящеров, и внизу, на дороге, столпилось не меньше. Все они были выше Кессы, и намного, и за их спинами она совсем ничего не видела.
- Куда! Ты меня так сспихнёшшь! – один иприлор оттеснил другого к стене. – Тишше, тишше, ссейчасс вссе ссоберутсся, и будет видно.
- Шшсин… говорила же – раньше надо приходить! – зашипел кто-то с крыши.
- Мэшшу! Ссадиссь, за тобой тоже ссущесства! Ссдвигайтессь, ссадитессь тесснее, ни у кого нет глаз на сстебельках! – в голосе Алдера, наводящего порядок наверху, слышался треск молний.
Кесса, зажатая толпой, протиснулась к стене. «Расплющат, как пить дать,» - с опаской подумала она и с трудом высвободила руки. Превращаться днём, на глазах толпы, возможно, не стоило, но Речница уже не думала об осторожности. Летучая мышь вспорхнула над двумя ярусами крыш и приземлилась на краешек третьей, высоко над площадью. Там ещё было местечко – двое Алдеров потеснились, и Кесса втиснулась между ними, плечом к чешуйчатому плечу. Алдеры как будто не заметили превращения Речницы – они смотрели вниз, на пустую площадку, огороженную огненным барьером. Кесса облокотилась на край крыши и тоже поглядела вниз.
- Видишшь? Метхалф уже на ссвоём мессте! – один ящер толкнул в плечо другого, протянув руку над головой Речницы. – Ссейчасс сскажет сслово.
- Бысстрее бы, - хмуро отозвался второй. – А лучшше дал бы ссказать Хифинхелфу. Он здессь нечасстый госсть, а от Метхалфа сспассения нет.
- Хссс! – первый щёлкнул языком. – Это ты у насс не бываешшь. Сслышал бы ты почтеннейшшего… Мэшшу!
Тишина упала так внезапно, что у Кессы зазвенело в ушах. Внизу, на краю огненного поля, стоял ящер в накидке с яркими кистями и похлопывал по ладони увесистым посохом, окованным бронзой.
- Мэшшу! Вссе, кто живёт здессь, в сславном Мекьо, - я, Метхалф из квартала ссолеваров, приветсствую васс. Ссегодня посследний день, когда нашш город одинок и беззащитен. Ссегодня мы сскажем, кто будет охранять его сстены и его обитателей. Трое ссущесств ссейчасс всстанут рядом ссо мной. Три народа пришшли на помощь нам. Ссмотрите и решшайте, кто осстанетсся сс нами жить. Да не осставит насс Кеосс!
- Да не осставит, - слаженно прошипели двое Алдеров. Кесса молча кивнула. Эррингор сидел так тихо, что Речнице показалось на миг, что он остался внизу.
Второе кольцо огня разошлось по площади – теперь Метхалф стоял меж двух огненных барьеров, и места ему оставили немного. Из расступившейся толпы к нему спускались трое – большущая Красная Саламандра, высокий ящер, закованный с ног до головы в синюю броню, и Скхаа, медленно парящий над ними в воздухе. С его оперённого хвоста сыпались искры.
- Здессь Хезкар - поссланец от народа Сскхаа, небессных воинов, пьющих молнии, - Метхалф ударил посохом о камень. – Здессь Ульрин, воин из народа Ингейна, он пришшёл из ссеверной пусстыни. И здессь Джавейн из Ирту, оттуда же, откуда прилетели к нам на помощь хранители-драконы. Ссмотрите и решшайте!
Он на мгновение склонил голову и передал посох другому иприлору. Тот одет был в кожаный доспех и из украшений носил только пояс со множеством кистей. Теперь второй Алдер толкнул в плечо первого.
- Ссмотри! Хифинхелф! Как думаешшь, мы к нему ссможем подойти?
- Ссомнительно, - отозвался первый.
Хифинхелф перехватил посох поудобнее и раскрутил над головой. Языки пламени, опоясавшие площадь, поднялись в рост человека и переплелись меж собой, оставив лишь узкий проход.
- Мы уже знаем о васс – о вашей доблессти, и о дарах вашших народов, и о том, как вы живёте ссейчас, - негромко сказал ящер, обращаясь к троим демонам. – Это исспытание – последнее. Ессть опассность, и она вссё ближе. Покажите, как вы сс ней ссправитессь.
Он снова раскрутил посох и подбросил его, поймав на раскрытую ладонь. Навершие указывало на Скхаа, неподвижно повисшего в воздухе.
- По воле Аойгена первым о ссебе сскажет крылатый воин Хезкар, - Хифинхелф склонил голову и шагнул в сторону, пропуская летучего демона в центр огненного кольца. Едва Скхаа пересёк круг, пламя за ним сомкнулось.
Одна из плит мостовой с громким скрежетом отползла в сторону, и из-под неё вылетел огненный сгусток. Речнице показалось, что это пчелиный рой… только пчёлы были слишком уж крупными, да
